Новая страница 1

Диссертация выполнена в Институте законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации

Научный руководитель - доктор юридических наук, профессор

Брагинский Михаил Исаакович

Официальные оппоненты - доктор юридических наук, профессор

Витрянскнй Василий Владимирович

кандидат юридических наук ШилохвостОлег Юрьевич

Ведущая организация: Юридический факультет Московского

государственного университета им. М.В.Ломоносова

Защита состоится 28 апреля 2004 г. в 11 часов на заседании диссертационного совета Д 503.001.01 Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации по адресу: 117218, Москва, ул. Большая Черемушкинская, д. 34.

С диссертацией можно ознакомиться в читальном зале библиотеки Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации.

Автореферат разослан «--*» марта 2004 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

Кандидат юридических наук О.В. Абрамова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДИССЕРТАЦИОННОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Актуальность темы исследования. С принятием Конституции Российской Федерации в законодательство, посвященное в той или иной мере регулированию хозяйственной деятельности, прочно вошло деление объектов имущественного оборота на три вида: товары, работы и услуги. Указанная триада объектов имущественного оборота, использованная в Конституции Российской Федерации, а в настоящее время также и в иных нормативных правовых актах за рамками гражданского права и гражданского законодательства, по мысли законодателя должна была наиболее общим образом охватить все возможные объекты имущественного оборота, поскольку, на тот момент, вероятно, представлялось, что названная триада, с экономической точки зрения, охватывает собой все объекты имущественного оборота.

Однако при принятии Гражданского кодекса Российской Федерации (далее: Кодекс, ГК РФ) законодатель для целей гражданского законодательства не ограничился подразделением всех объектов гражданских прав на товары, работы, услуги, и уже в первой статье Кодекса (п.З ст. 1 ГК РФ) упомянул о товарах, услугах и финансовых средствах. Наконец, перечень объектов гражданских прав, отраженный в ст. 128 ГК РФ, оказался еще более широким. Между тем, расширение перечня основополагающих групп объектов гражданских прав, предпринятое с принятием ГК РФ, не ослабило, а напротив, повысило значимость услуг как особой группы объектов гражданских прав. При этом если товары (вещи) в догме права традиционно описываются и классифицируются по различным признакам, то прочие объекты гражданских прав, поименованные в ст. 128 ГК РФ, либо изучены недостаточно, либо на уровне общего понятия вообще не подвергались серьезному исследованию, что обусловлено относительной новизной отдельных объектов (интеллектуальная и промышленная собственность, средства индивидуализации субъектов предпринимательства и их продукции) или невостребованностью до некоторых пор таких объектов отечественным оборотом (ценные бумаги, услуги, информация).

Актуальность исследования общего понятия услуг в настоящее время определяется не только указанными выше обстоятельствами, в силу которых услуги стали одной из ведущих категорий в языке, используемом законодателем, но также и бурным развитием имущественных отношений, возникающих в связи с оказанием услуг. Подтверждение тому можно найти в Кодексе, часть вторая которого содержит немало отдельных видов договоров (самостоятельных договоров), предмет которых

РОС НАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА С.Петер6)(рг OS WO

связан с оказанием услуг. Между тем, общее понятие услуги имеет довольно размытые контуры, как в доктрине, так и в позитивном праве, толкуется учеными и юристами-практиками по-разному и обладает множеством смысловых оттенков.

Наличие указанных обстоятельств и недостатков правоприменительной практики, связанной с обязательствами по оказанию услуг, вызывает необходимость более тщательной проработки понятия услуг в наиболее обобщенном виде.

Степень разработанности темы. Вопросам определения понятия услуг и общим вопросам правового регулирования обязательств по оказанию услуг было уделено определенное внимание в правовой литературе. В разное время по этой тематике публиковались работы Н.А. Бариновым, М.И. Брагинским, И.В. Гессенем, A.M. Гуляевым, О.С. Иоффе, А.Ю. Кабалкиным, Ю.Х. Калмыковым, Л.С. Талем, Е.Д. Шешениным.

Однако многие из этих работ относятся к дореволюционному либо советскому периодам развития отечественного частного права. Между тем, на современном этапе правового регулирования услуг и соответствующей группы обязательств начиная с 1996 года не появилось ни одного монографического исследования, посвященного исследованию общего понятия услуг и специфике группы обязательств по оказанию услуг. В основном, имеющиеся взгляды по рассматриваемым вопросам излагаются в учебниках по гражданскому праву или в комментариях к ГК РФ.

Объектом исследования являются правоотношения, складывающиеся по поводу исполнения обязательство по оказанию услуг.

Предметом диссертационного исследования является общее понятие услуг, используемое в гражданском законодательстве России, а также юридико-догматическое отражение подобного понятия в доктрине отечественного частного права, то есть понимание услуг как правовой конструкции, идеи наиболее высокого уровня обобщения.

Цель исследования. Автором поставлено несколько задач, подлежащих решению в ходе проведения исследования. Во-первых, это развитие и модификация теоретических разработок отдельных правоведов-цивилистов. В этом пункте анализ автором предшествующих доктринальных и законодательных построений выступает как составляющая, жизненно важная для развития и культивирования частного права, поскольку, по мысли автора, анализ достижений человеческого ума прошлого позволяет понять не только истоки происхождения услуг на современном этапе развития частного права, но и осознать сущность этого феномена, а также проводить

анализ de legeferenda.

Во-вторых, целью диссертационного исследования выступает поиск, анализ и выявление существенных признаков услуги как юридической категории. Анализ юридических построений, созданных в прошлом, при всей его ценности является во многом функциональным элементом исследования, позволяющим проявить рациональное. Между тем, изучение права не осуществляется ради самого себя, процесс здесь выступает не как самоценность, а лишь как инструмент для построения понятия, оформления идеи. Таким образом, исследование должно с неизбежностью приводить к конструированию понятия, логического построения.

Наконец, в качестве последней из основных целей выступает анализ особенностей группы обязательств по оказанию услуг, как специфического института обязательственного права, в том числе специфики исполнения подобных обязательств. Данные особенности рассматриваются как на доктринальном уровне, так и в их позитивно-правовых проявлениях. При этом изучение группы обязательств по оказанию услуг преимущественно ограничено обязательством по возмездному оказанию услуг, как оно понимается в силу гл. 39 ГК РФ. Все прочие обязательства, направленные на оказание отдельных видов услуг, особенно обязательства из поименованных договоров, анализируются лишь в той мере, насколько это необходимо для построения общего понятия услуг либо верификации отдельных построений, а также анализа практических последствий тех или иных изысканий.

Методология исследования. При изучении проблем, связанных с предметом исследования, использовались преимущественно три метода: сравнительно-правовой, догматический, то есть исследование догмы права, базирующейся на положениях действующего позитивного права, законодательства и подзаконных нормативных актов, с привлечением лексического, систематического, телеологического и аутентичного толкования, а также экономического анализа, включая метод переноса экономических понятий в юридическую сферу.

Суть последнего метода состоит в следующем: если в экономических теориях то или иное явление и соответствующее ему понятие хорошо изучено, то подобное понятие может быть полезным для юриспруденции; для этого нужно ограничить известное понятие, исключить из его содержания компоненты, не представляющие интереса для юриста, и наполнить его содержание новыми юридическими признаками, при этом соблюдая определенные научные правила и учитывая всю специфику явления.

Описание методологической базы исследования было бы не полным, если ограничиться лишь указанием на высшие слои методологии доктрины, а именно, на уровень подхода и отдельного метода. Базовый уровень цивилистической методологии составляют отдельные приемы и методы, наиболее часто применяемые при проведении изучения, а потому необходимо отметить, что в диссертационной работе применялись следующие способы изучения: анализа, синтеза, экстраполяции, моделирования.

Теоретические разработки проблем, связанных с темой диссертационного исследования, проводились М.М.Агарковым, Д. Азаревичем, К. Анненковым, П.И. Астровым, Н.А. Бариновым, М.И. Брагинским, М.М. Винавером, В.В. Витрянским, И.В. Гессенем, В. Голевинским, В.М. Гордоном, A.M. Гуляевым, Д.В. Дождевым, Н.Д. Егоровым, В. Ельяшевичем, О.С. Иоффе, А.Ю. Кабалкиным, В.А. Кабатовым, Ю.Х. Калмыковым, О.А. Красавчиковым, В.А. Лапачом, В.П. Мозолиным, Д.В. Мурзиным, И.Б. Новицким, В.А. Ойгензихтом, СВ. Пахманом, К.П. Побеносцевым, И.А. Покровским, Ю.В. Романцом, Л.С. Талем, В. Умовым, В.М. Хвостовым, Г.Ф. Шершеневичем, Е.Д. Шешениным.

Среди зарубежных авторов нельзя не упомянуть исследования Ю. Барона, М. Бартошека, Б. Виндшейда, К. Виски, Е. Годэмэ, Г. Дернбурга, Р. Зома, Р. Зиммермана, Л. Жюллио де ла Морандьера, Ф.К. фон Савиньи, А. Уотсона, К. Цвайгерта и X. Кетца, Ф. Шулина, Л. Эннекцеруса.

Отдельные вопросы диссертационного исследования, особенно, касающиеся исполнения обязательств по оказанию услуг, рассматривались с учетом новейших исследований в области экономико-правового анализа [law and economics], представленного такими авторами, как Я. Айрес, Г. Калабрези, Р. Коуз, Р. Кутер, В. Ландес, Д. Мур, Р. Познер, Э. Познер, А. Порат, К. Санштейн, Р. Скотт, Р. Талер, О. Харт, А. Шварц, С. Шэвел.

Эмпирическую базу исследования образует судебная арбитражная практика, в особенности, практика рассмотрения конкретных дел Президиумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, а также федеральными окружными судами (арбитражными судами кассационной инстанции), связанная с применением норм гражданского законодательства о договорах по возмездному оказанию услуг.

Научная новизна работы определяется тем, что автором диссертации впервые в новейшей литературе отечественного гражданского права (после принятия ГК РФ) дается общее понятие услуг как специфического объекта гражданских прав, последовательно проводится отграничение услуг от иных объектов гражданских прав,

главным образом, работ и вещей. Кроме того, автором проанализированы особенности группы обязательств по оказанию услуг, в том числе вопросы их исполнения, в которых отражается специфика услуг, проведена классификация услуг, обособлена группа обязательств и договоров по оказанию услуг, рассмотрена специфика режимов обязательства по приложению максимальных усилий и достижению результата применительно к группе обязательств, направленных на оказание услуг. На защиту выносятся следующие положения:

1. Услуги представляют собой специфическую категорию объектов гражданских
прав, выступая в виде объектов соответствующих обязательств. При этом среди прочих
объектов обязательств,   направленных на осуществление действий [facere],   услуги
могут    быть    выделены     путем    указания    на    специфическую     поведенческую
характеристику:    это    операция    (ряд    последовательно    совершаемых    действий,
объединенных   единой   целью)   или деятельность,   характеризующиеся   признаками
неосязаемости, трудности обособления (во времени и пространстве) и неотделимости
от     источника,      синхронности     оказания      и     получения,      несохраняемости,
неформализованности качества. В отличие от прочих действий, входящих в объект
любого    обязательства,    услуги,    с   точки   зрения    поведенческой    составляющей,
покрывают собой весь объект соответствующего обязательства либо его значительную
часть, но не являются исключительно его функциональной частью (к примеру, как
действия, входящие в объект обязательства, направленного на передачу имущества).

2.         Услуги,   будучи самостоятельной категорией объектов гражданских прав,
необходимо отграничивать от работ, при этом подобное разграничение производится
через указание на производство необратимой спецификации материала. В случаях,
когда подобная   спецификация является обратимой или результат осуществления
деятельности, составляющей объект обязательства, носит неустойчивый вещественный
характер,   соответствующие действия могут относится к услугам,   которые   можно
объединить в группу «так называемых услуг», либо к услугам,   оказываемым из
смешанных договоров.   Соответственно,   исходя из эффекта, достигаемого в ходе
исполнения обязательства по оказанию услуг, услуги могут находить проявление в трех
ипостасях:   «чистые» услуги,   «так называемые услуги» и услуги,   оказываемые по
обязательствам из смешанных договоров.

3. Резюмируя вышеизложенное, представляется возможным сформулировать
следующее определение понятия услуги: Услуга - разновидность объектов гражданских
правоотношений, выражается в виде определенной правомерной операции, то есть ряда

целесообразных действий исполнителя, или деятельности, имеющей нематериальный эффект, неустойчивый вещественный результат либо овеществленный результат, связанный с другими договорными отношениями, и характеризующаяся свойствами осуществимости, неотделимости от источника, моментальной потребляемости, неформализованности качества.

4. Услуги преимущественно являются объектами обязательств, направленных на
приложение максимальных усилий, а не обязательств, направленных на достижение
результата. Вместе с тем, принцип свободы договора, являющийся одним из базовых
начал гражданского права, на практике предполагает возможность распространения по
соглашению сторон на обязательства, конструируемые в законе как направленные на
приложение максимальных усилий, правового режима обязательств, направленных на
достижение результата, если это не противоречит природе (существу) оказываемых
услуг (если услуги в принципе не исключают возможность достижения известного
результата, эффекта). Исходя из указанного принципа свободы договора следует
обеспечивать исковой защитой также обязательства по оказанию абонементных услуг,
даже при условии, если в течение определенного промежутка времени исполнителем
фактически не совершались какие-либо действия (операции).

5. Услуги как объект гражданских обязательств не могут рассматриваться как
объект односторонних сделок, поскольку в противном случае они обнимают все
содержание фактического поведения лица, в положительном правовом регулировании
которого отсутствует необходимость, а рамки подобного поведения задаются лишь
деликтным правом. Соответственно, услуги предполагают наличие соответствующего
договора, порождающего обязательство по оказанию услуг. При этом обязательство по
оказанию услуг, как правило, оказываются из договоров - двусторонних сделок, хотя
это и не исключает возникновения соответствующих обязательств из многосторонних
сделок (многосторонних договоров). Возможность оказания услуг из внедоговорного
обязательства, как правило, предполагает существование договорного обязательства,
направленного на оказание услуг, предшествующего внедоговорному обязательству.

6.   Договор   возмездного   оказания услуг (гл.   39   ГК РФ)   является общей
(модельной) договорной конструкцией, опосредующей возникновение обязательства по
оказанию услуг, применяемой, как правило, к тем услугам, которые специально не
урегулированы   действующим   законодательством    и    в    отношении    которых   не
выработано   особых   (формализованных)   критериев   качества.   В   качестве   общего
подхода предполагается, что такой договор приводит к возникновению обязательства,

направленного на приложение исполнителем максимальных усилий, а не обязательство
достигнуть результат. Между тем, с развитием практики все большее количество
договоров, направленных на оказание услуг, выходит из-под указанно режима и

получает правовую конструкцию, базирующуюся на обязанности исполнителя достичь результат.

7.      Особенности     обязательственно-правовой     и    договорной     конструкции,
опосредующей процесс оказания услуг, не только не предполагают акта распоряжения
неким имущественным благом, но, напротив, ориентируют на     известную     временную
протяженность исполнения. Соответственно, подобные особенности   отражаются   на
порядке исполнения обязательств по оказанию услуг: так, исполнение услугодателем
основной обязанности по осуществлению операции или деятельности, составляющей
услугу, предрешает вопрос исполнения обязательства по оказанию услуг,    исполнение
всех   прочих   обязанностей   связано лишь   со   степенью   надлежащего        исполнения
обязательства   по    оказанию   услуг.    Специфика   услуг   в    вопросах       исполнениях
соответствующих    обязательств    также    находит    свое    проявление        в        принципе
сотрудничества,   свойственном   исполнению   всех обязательств   по   оказанию   услуг.
Принцип сотрудничества применительно к исполнению обязательств      по      оказанию
услуг, основанных на модельном договоре возмездного оказания услуг   ( г л .   39 ГК РФ),
в указанных обязательствах проявляется максимально возможным образом, поскольку
заказчик услуг вправе не только контролировать во всякое время     ход     и   качество
оказываемых услуг, но также и вмешиваться в деятельность исполнителя ,    указывая, в
том числе на порядок осуществления операции (деятельности), составляющеей услугу,
если иное не предусмотрено договором, не вытекает из существа обязательства или
если это делает невозможным исполнение обязательства.

8. Наконец, особенности услуг как специфических объектов гражданских прав
требуют развития и закрепления на законодательном уровне специфических средств
защиты, направленных на реальную защиту нарушенных прав сторон, участвующих в
обязательстве по оказанию услуг. Так, наиболее эффективными средствами защиты, с
точки зрения исполнения обязательств по оказанию услуг в натуре,     следует     признать
конструкцию поручения исполнить обязательство по оказанию услуг третьему лицу
взамен должника с последующим взысканием с должника убытков. Соотвтственно, в
законодательном    порядке    необходимо    предусмотреть    возможность         взыскания
заказчиком    абстрактных   убытков    с   исполнителя    в   случае   неисполнения    или
ненадлежащего исполнения обязательства по оказанию услуг, если   такие   услуги не

имеют уникального характера.

С учетом положений, выносимых на защиту, и иных положений диссертации в
работе сформулированы некоторые предложения по совершенствованию

действующего гражданского законодательства и практики его применения.

Теоретическая значимость исследования состоит в том, что конструирование
общего понятия услуг, а также изучение режимов обязательства по приложению
мaкcимальных усилий и обязанности исполнителя достичь результата обеспечивает
согласование различных норм обязательственного и договорного права,
регламентирующих как обязательства по оказанию услуг, так и прочие виды

обязательств, включая обязательства по выполнению работ и передаче имущества. Выявление специфики услуг как особой группы объектов гражданских прав, кроме того, позволяет конструировать детальные правила, связанные с исполнением обязательств по оказанию услуг. Материалы диссертации могут быть использованы для последующих исследований по данной теме.

Практическая значимость исследования состоит в возможности использования ряда выводов, сделанных в работе, в практической работе, связанной с применением норм гражданского законодательства, регламентирующего обязательства по возмездному оказанию услуг. Выявление внутренней логики построения правовой конструкции услуг и специфики услуг в сравнении с прочими объектами гражданских прав, предложенной в работе, позволяет устранить ряд противоречий и недостатков в правоприменительной практике, особенно, в вопросах оплаты оказанных услуг, что, в свою очередь, может способствовать выработке единообразной судебной арбитражной практик и по применению норм ГК РФ.

Апробация результатов исследования. Диссертация обсуждена и одобрена в
отделе гражданского права Института законодательства и сравнительного

правоведения при Правительстве Российской Федерации. Теоретические положения диссертации отражены в публикациях автора.

Результаты диссертационного исследования используются автором в адвокатской практике. Материалы диссертации использованы для подготовки специально организованного семинара по актуальным вопросам гражданского права в Российской школе частного права.

Объем и структура работы. Диссертационное исследование состоит из трех глав, а также введения и заключения, библиографического списка. Каждая из глав состоит из разделов, посвященных отдельным правовым проблемам, которые призваны

отразить логику изложения материала. Разделы глав, в свою очередь, подразделяются на отдельные параграфы, облегчающие систематическое восприятие соответствующих вопросов.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ.

Во введении обосновывается актуальность темы, излагаются цели и задачи, предмет и метод исследования, определяются его методологические и концептуальные основы, формулируется научная новизна и практическое значение результатов исследования.

В Главе I «Услуги в римском частном праве и гражданском праве зарубежных государств» освещаются вопросы зарождения и правового генезиса понятия услуг в римском частном праве (раздел I.I) и континентальных правопорядках гражданского права, оказавших наибольшее влияние на отечественную цивилистику, а именно, правовых системах Франции и Германии (разделы 1.2 и 1.3 главы I соответственно).

За основу исследования категории услуг автором диссертации принята конструкция договора личного найма [location conduction operarum], истоки которого можно найти в предклассическом римском праве. В римском праве договор найма являлся особым договорным типом, включившим в себя три самостоятельных (поименованных) вида договора: наем вещей [locatio conductio rerum], наем услуг [locatio conductio operarum] и наем работы, или подряда [locatio conductio operis или operisfaciendi\. При этом договором найма услуг [locatio conductio operarum] назывался такой договор, по которому одна сторона - нанявшийся (locator) принимал на себя обязательство исполнять в пользу другой стороны - нанимателя {conductor'а] определенные услуги, а наниматель принимает на себя обязательство платить за эти услуги условленное вознаграждение.

Специфической чертой римского понимания договора найма услуг выступало то, что конструкция такого договора выводилась из генерального понятия договора найма. При этом наем услуг (личный наем) мыслился римскими юристами как договор, в силу которого в наем отдавалась рабочая сила известного лица, хотя само физическое лицо в наем не поступало, как это было возможно в отношении рабов, признаваемых вещами. Между тем, при более пристальном рассмотрении обнаруживается вся искусственность подобного построения: наем, неотъемлемой частью которого выступает передача предмета в пользование другому лицу, предполагает передачу некого материального объекта, ограниченного в пространстве. Следовательно, услуги,

а также работы, чтобы являться объектами гражданских прав, вытекающих из договора, построенного по конструкции locatio conductio, должны обособляться во временнбм отношении.

Поскольку для регулирования отношений по оказанию услуг римское право избрало не вполне подходящую конструкцию, то и сущность договора locatio conductio operarum раскрывалась иначе, не так, как мыслиться договор на оказание услуг в современном праве. Римское частное право рассматривало договор личного найма как контракт, где в пользование передавалась особая имущественная ценность, рабочая (мускульная) сила человека, а отдельные услуги, оказанные за время, в течение которого такая имущественная ценность находилась в пользовании нанимателя, понимались как аналог процентов. Избрав для нормирования услуг искусственную по отношению к их природе конструкцию найма рабочей силы как имущества sui generis, римская юриспруденция должна была поддерживать очень тонкую, во многом даже искусственную грань между передачей в наем рабочей силы человека и передачей в наем самого человека.

Последующая история развития договорной конструкции личного найма, по мысли автора диссертационного исследования, представляет движение в сторону ухода от указанного понимания услуг и приближения к понимаю услуг как специфического объекта гражданского оборота, представляющего собой лишь определенную деятельность обязанного лица.

Между тем, понимание услуг, вытекающее из договорного образования, созданного по модели найма, было рецепировано континентальными правопорядками, развивавшими свое частное право на основе идей римских юристов. Так, хоть сколько-нибудь разработанное понятие услуг нельзя обнаружить в гражданском праве Франции до начала XIX в., как, впрочем, и собственно оригинальное разработанное местное договорное право, а потому рассмотрение истории развития услуг в гражданском праве Франции начинается в диссертации с Кодекса Наполеона (ФГК). При этом ФГК наглядно указывает на рецепцию многих положений римского обязательственного права, в том числе понятия договора личного найма, построенного по романистической модели.

Создатели ФГК попытались выстроить логичную систему договоров найма, при этом французский законодатель отказался от свойственного римскому праву трехчленного деления договоров найма и закрепил двухчленную систему. Согласно ст.ст. 1708-1710 ФГК все договоры найма подразделяются на наем вещей и наем

работы (ст. 1779 ФГК уточняет это понятие, говоря о найме работ и услуг). Дихотомичное деление найма выдерживается на уровне разграничения договорных видов в рамках этого типа договора, а также развивается и поддерживается в отношении найма услуг и работ. Наем работы (наем работ и услуг) подразделяется на наем труда или услуг [loyer] и подряд [devis, marche, prix fait]. Дальнейшая классификация отдельных разновидностей договора найма, содержащаяся в ст. ст. 1711, 1779 ФГК, строится уже не по дихотомическому началу, а потому на уровне разновидностей договора найма указываются отдельные поименованные договоры найма. Соответственно, в рамках договорного типа найма ФГК предусматривает два поименованных договора на оказание услуг: договор найма рабочих людей (слуг и рабочих) (п.1 ст. 1779 ФГК) и договор найма перевозчиков как по земле, так и по воде (п.2 ст. 1779 ФГК).

Договор найма работы (работ и услуг), объемлющий собой как наем услуг, так и подряд, в соответствии со ст. 1710 ФГК определяется как договор, в силу которого одна сторона обязуется сделать что-либо для другой стороны за плату, которая определяется их соглашением. Автор диссертационного исследования, исходит из того, что договорный вид найма работы не стоит понимать в том смысле, что во французском гражданском праве работы и услуги соотносятся как родовое и видовое понятие: работы включают в себя услуги. Таким образом, договор найма работ можно обозначить как договорный вид, включающий в себя группу договоров, направленных на осуществление определенной деятельности, в том числе подрядов и услуг.

Дальнейший отход от понимания услуг как объекта обязательства, построенного по модели договора найма, наблюдается в немецком праве, рассматриваемом на примере Саксонского гражданского уложения 1863 г. (СГУ) и Германского гражданского уложения (ГГУ), вобравших в себя наиболее важные моменты пандектного права и так называемого современного римского частного права.

Автор диссертации применительно к теме исследования обращает внимание на раздел СГУ, посвященный обязательственному праву, где обнаруживается глава X, посвященная договору личного найма [Dienstvertrag]. Легальная дефиниция понятия услуг, содержащаяся в СГУ, указывает на то, что услуги могут состоять или в приложении физической силы или в действиях, которые требуют особых знаний, искусства или научного образования. Как отмечает автор, истоки приведенного определения берут начало в римском праве, которому было известно гфотивопоставлениео/>егаег'й6егаЛ5ио/>егае/аг5/'Л'6егаЛ5. Учитьшая, что приложение

физической силы также является действиями, можно говорить, что в СГУ услуги понимаются как ряд действий, совершаемых одной стороной в обязательстве в пользу другой.

Вслед за римским правом в СГУ услуги выступают предметом договора, относящегося к договорам найма. Однако схема расположения договоров в системе обязательственного права СГУ не позволяет достаточно обоснованно говорить, что этот договор был построен по модели найма [locatio conductio]. Поскольку ни труд нанявшегося, ни тем более сам нанявшийся в наем не поступали, можно предположить, что отнесение этого договора к личному найму было скорее данью римской правовой традиции, чем реальным отражением правовой действительности. Модель договора найма, построенная на основе найма имущества, с необходимостью должна предполагать возникновение обязательства по dare, однако договор личного найма порождает обязательство поfacere. Данное противоречие, выявленное еще в римском праве, в СГУ не проявляется каким-либо серьезным образом; услуги, будучи в СГУ действиями, оказываемыми в рамках типичного обязательства поfacere, нормируются в этом законодательном акте исключительно по модели обязательства, связанного с осуществлением действий, а не обязательства, направленного на передачу некоторой имущественной ценности.

Таким образом, СГУ знаменует собой принципиальный момент в развитии цивилистической мысли по вопросу определения понятия услуг и выявлении специфики соответствующей группы обязательств, что нашло свое дальнейшее развитие в ГГУ. Вслед за СГУ, а в более отдаленной перспективе - за римским частным правом, услуги согласно ГГУ могут оказываться по договору, формально основывающемуся на конструкции найма. Однако ГГУ пошел еще дальше: несмотря на сохранение наименования договора как найма услуг (личного найма), договорная конструкция обязательства по оказанию услуг, его смысловое содержание, сущность обязательства, расположение в ГГУ - все указывает на то, что договор найма услуг (личного найма) в ГГУ реально не имеет ничего общего с договорным типом найма, соответственно, в ГГУ договор найма услуг впервые в истории гражданских кодификаций предстает как уникальный договорный тип, опосредующий возмездное' оказание услуг.

Немецкий законодатель с принятием ГГУ закрепил чрезвычайно широкое понимание услуг как любых действий (деятельности), которые исполнитель обязуется совершить в пользу заказчика за вознаграждение. Здесь ГГУ не оставил даже

отрывочных указаний, намеков, которые бы позволяли соотнести услуги, как они понимаются в ГГУ, с понятием услуг, выработанным в рамках римской частноправовой доктрины. Услуги, как они понимаются в ГГУ, не сводятся исключительно к услугам, составляющим свободные и несвободные профессии (в терминах, современных времени разработки и принятия ГГУ, - ремесленные и неремесленные услуги), но в том числе включают услуги, относящиеся к свободным и несвободным профессиям.

Под услугами, как они отражены в ГГУ, понимаются лишь те действия, которые не связаны с изготовлением или переделкой какой-либо вещи либо действия и деятельность, направленные на «исполнение всякого рода предприятий», то есть ориентированные на достижение известного результата. Указанные действия и деятельность в силу §631 ГГУ составляют предмет договора подряда.

Наконец, Германия в истории развития частного права явилась не только колыбелью цивилистики, но также и страной, положившей в континентальном праве начало размежеванию гражданского и социального права, законодательства о трудящихся. Именно Германия принятием в 1883 г. Закона о страховании рабочих в случае болезни, а в 1884 г. - Закона о страховании при несчастных случаях впервые в истории развития права подошла к идее, что отношения наемного работника, для которого осуществление известных действий является основным источником дохода и образует его профессиональное занятие, с одной стороны, и работодателя, для которого деятельность нанявшегося не есть разовые услуги, - с другой, не составляют исключительно сферу гражданского права, точнее гражданское право не может надлежащим образом обеспечить интересы нанявшегося. Исходя из указанных соображений в праве Германии получила развитие область частного права, ориентированная на выравнивание с помощью юридических средств изначальной фактической неравновесности положения наемного трудящегося и нанимателя, при этом базовыми идеями, на которых строились новые институты трудового права, предполагали в известной мере отход от принципа равенства сторон, свободы договора, диспозитивности, что вылилось в закрепление ряда жестких императивных норм о заключении трудового договора, определении вознаграждения, недопущении дискриминации и т.п.

Гражданское право, в свою очередь, не осталось безучастным к этой тенденции, что видно на примере ГГУ: при его принятии в раздел, посвященный найму услуг, было включено несколько норм, ранее вовсе не известных ни римскому праву, ни немецкому гражданскому партикулярному праву (праву германцев), которые

направлены на защиту трудящегося. Соответственно, договор найма услуг в ГГУ стал опосредовать два совершенно различных института: собственно договор найма услуг (гражданско-правовой договор возмездного оказания услуг) и договор найма работника (трудовой договор). Таким образом, германское право в период с 1883 по 1896 г.г. совершило исторический шаг в развитии догмы и доктрины права, поскольку заложило основу для разграничения двух договорных типов: гражданско-правового - по возмездному оказанию услуг и относящегося к трудовому праву - по осуществлению трудовой деятельности.

Автор исследования приходит к выводу, что в германском праве произошли существенные изменения в правопонимании природы услуг, что, в свою очередь, нашло адекватное выражение в обязательственно-правовых построениях, закрепленных сначала в СГУ, а затем в ГГУ. Данное обстоятельство послужило стимулом для многих заимствований из немецкого гражданского права российским правом в рассматриваемой сфере.

Глава II «Эволюция понимания услуг в отечественном праве» посвящена анализу эволюции понятия услуг в российском гражданском праве дореволюционного и советского периода (разделы 2.1 и 2.2 главы II соответственно).

История развития правовой конструкции услуг и соответствующего договорного типа в российском гражданском праве отличается большим своеобразием, поскольку до XIX века отечественная правовая система не была подвержена влиянию римской частноправовой традиции в той мере, как это имело место в западной культуре. Следствием указанного обстоятельства явилось то, что в российском дореволюционном праве долгое время сохранялся своеобразный подход к правовому регулированию деятельности, исполняемой в пользу заказчика, будь то работы, услуги или трудовая деятельность.

Применительно к Русской Правде, двум Судебникам и Уложению 1649 года вообще сложно говорить об услугах, как некой полезной деятельности, оказываемой в рамках обязательственного правоотношения одним свободным лицом в пользу другого. В указанных источниках труд, исполняемый одним лицом в пользу другого, подвергается правовой регламентации лишь тогда, когда такой труд связан с ограничением или потерей свободы работником.

При обращении к обычному праву России второй половины XIX в. обнаруживается особенность, свойственная также древнему русскому праву, в силу которой отдельные услуги не рассматриваются в качестве некой имущественной

ценности или самостоятельного объекта гражданских прав.

В российском обычном праве услуги рассматривались как составная часть более широкого понятия найма, который включал в себя не только собственно личный наем (в смысле locatio conductio operarum), но также и работы (подряд) и трудовой договор. Данная специфика объясняется отсутствием определяющего влияния римской правовой традиции на обычное право, спонтанно развивавшееся в отечественных условиях. При этом, несмотря на то, что поступление в услужение или в работники именовалось наймом, такой договор не имел совершенно никакой связи с пониманием личного найма и услуг, свойственным для римского права, то есть найма, выстраиваемого по модели найма имущества.

Примечательно, что по русскому обычному праву в наем поступал сам работник, а не его труд передавался в пользование, как это имело место в западном мире, вместе с тем, при поступлении в наем соответствующее лицо не теряло своей свободы или самостоятельности, как это было характерно для древнего русского права. Кажущаяся, на первый взгляд, парадоксальность такого подхода в действительности не имела каких-либо противоречий в правовой конструкции: все дело в том, что договор найма работника по русскому обычному праву не относился к договорному типу найма {locatio conductio) известной имущественной ценности, а являлся по своей правовой конструкции трудовым договором.

С точки зрения позитивного гражданского права отечественная история услуг берет свое начало для большей части России лишь с издания в 1832 году Свода законов гражданских, который и является отправной точкой для соответствующего раздела главы II диссертационного исследования.

Традиционно, Свод законов гражданских (Свод, СЗГ) принято рассматривать в качестве инкорпорации положений иных законов, до того действовавших в Российской Империи. Между тем, детальный анализ отдельных положений Свода, предпринятый некоторыми исследователями (например, М.М. Винавером, Г.Ф. Шершеневичем), дает основания автору прийти к заключению, что содержащиеся в Своде ссылки на нормы тех или иных ранее действовавших законов являются не указанием на источник, откуда определенное правило было извлечено, а выступают в роли некой декорации, призванной заслонить истинное происхождение определенной нормы, которое, как правило, обнаруживается в ФГК. На эту же мысль наводит тот факт, что Свод законов гражданских построен по институционной системе, свойственной ФГК. Соответственно, с изданием Свода законов гражданских российская система

гражданского законодательства начала ориентироваться на западные образцы, и не только по форме (кодифицированный акт), но также и по содержанию, причем не буквальному, а, скорее, по духу того, что включалось в содержание такого кодифицированного акта, и этим духом выступала римская частноправовая традиция.

Однако еще более рельефно это проявляется в отношении обязательств, направленных на осуществление деятельности. Анализ положений Свода обнаруживает в рамках так называемых обязательств личных договор личного найма, который в том виде, как он закреплен в Своде законов гражданских, не мог возникнуть исключительно на основе правовых построений, до того известных российскому гражданскому правопорядку. Таким образом, в области правового регулирования услуг издание Свода законов гражданских знаменует собой приобщение российского гражданского права, как права позитивного, так впоследствии и доктрины, к западной (романистической) правовой традиции.

В ст. 1528 Свода законов гражданских было легально закреплено известное римскому праву деление объектов обязательств на две группы: dare etfacere, поскольку Сводом было предусмотрено, что предметом договора могут быть или имущества, или действия лиц. Данное деление, совершенно нетипичное для российского законодательства, действовавшего до создания Свода, лишний раз свидетельствует о заимствованиях, совершенных при подготовке Свода.

Соответственно, любое обязательство по возмездному оказанию услуг суть обязательство facere, но не любое обязательство сделать что-либо является обязательством по оказанию услуг. При этом положения СЗГ были одинаково применимы как к трудовой деятельности и, соответственно, к трудовому договору, так и к услугам, а, значит, и к договору возмездного оказания услуг.

Услуги, исполняемые по договору личного найма, могли состоять как в разовых действиях, так и заключаться в продолжаемой деятельности. Вслед за римским правом отечественная догма права для квалификации действий, которые могут быть предметом договора, использовала известное противопоставление ars Uberalis et opera illiberalis \operae locari solitae], однако вслед за СГУ не ограничивала сферу услуг, оказываемых по договору личного найма, какой-либо одной группой действий, поскольку предметом договора могли быть как труд физический, так и исполнение обязанностей, требующих умственной деятельности.

Автор диссертации завершает рассмотрение эволюции услуг в дореволюционном российском гражданском праве анализом правовой конструкции

услуг, предложенной в главе IX [Личный наем] книги V проекта Гражданского уложения (ГУ). Понимание услуг, заложенное в проекте Гражданского уложения, во многом следует правовой традиции, установившейся в отечественном правопорядке во время действия Свода законов гражданских, для которой характерно смешение понятия собственно услуг и трудовой деятельности. Эта специфика отражалась не только на содержании правовых норм, но также проявлялась в структуре указанной главы IX ГУ, которая разделялась на три отделения: I. Личный наем вообще, II. Наем домашней прислуги, III. Наем торговых служащих, при этом нормы, относящиеся собственно к услугам, содержались, главным образом, в первом отделении, в то время как два последующих были посвящены преимущественно трудовой деятельности. По существу правовых построений, использованных в ГУ, проект Уложения отмечен существенными заимствованиями из ГГУ.

После революции 1917 года услуги как особый объект гражданских прав оказались в числе тех многих исконно частноправовых и цивилистических институтов, которые были отвергнуты отечественной системой гражданского права. Это проявилось, в частности, в том, что ни в одной гражданско-правовой кодификации советского периода не выделялся особый тип модельного договора возмездного оказания услуг, не использовался термин услуга законодателем также и при нормировании иных гражданско-правовых отношений.

Несмотря на отмеченную специфику отношения законодателя к категории услуг как особого объекта гражданских прав, в доктрине понятие услуг не подверглось забвению. Доктрина советского гражданского права на протяжении всего периода его развития обращалась с переменным интересом, то возраставшим, то сходившим на нет, к анализу гражданско-правового понятия услуг. Именно благодаря цивилистической доктрине категория услуг не была искоренена из науки гражданского права, что позволило ей возродиться в современном гражданском праве России. При этом в диссертации предлагается выделять три течения в советской доктрине (и соответствующих им временных периодов), в рамках которых происходило развитие правопонимания услуг, их правовой конструкции.

Первая тенденция, наиболее ранняя, с исторической точки зрения, характеризуется полным отрицанием модельного договора возмездного оказания услуг (договора личного найма). Вторая тенденция, проявившаяся лишь с начала шестидесятых годов XX столетия, отмечена возрастающим интересом к понятию собственно услуг и разработкой отвлеченной категории услуг в связи дискуссиями о

классификации гражданско-правовых договоров и обязательств. Наконец, третья тенденция связана с обращением к категории услуг, возникшим при развитии понятия так называемых договоров обслуживания. Соответственно, автор приходит к выводу, что эволюция доктринальных построений по поводу правовой конструкции услуг, произошедшая в рамках советской доктрины гражданского права, заложила благоприятную основу для дальнейшего движения частного права.

Глава III диссертационной работы, именуемая «Услуги в гражданском праве Российской Федерации», непосредственно посвящена конструкции общего понятия услуг как объекта гражданских прав, а также актуальным проблемам правового регулирования обязательств по оказанию услуг. Глава разбивается на ряд разделов: гражданско-правовое понятие услуг, их поведенческая характеристика и свойства (раздел 3.1), отграничение гражданско-правового понятия услуг от смежных понятий (раздел 3.2), классификация услуг (3.3), обязательства по оказанию услуг и основания их возникновения (3.4), модельный договор по оказанию услуг (3.5), вопросы исполнения обязательств по оказанию услуг (3.6).

Рассмотрение понятия услуг, как представляется автору, следует начинать с установления поведенческой составляющей объекта обязательства и выявления свойств услуг, позволяющих отграничить их от иных объектов гражданских прав.

Согласно классическому определению обязательство есть правовая связь (правоотношение), в силу которой одно лицо (кредитор) имеет право требования, а другое лицо (должник) обязано совершить определенное действие или воздержаться от определенного поведения. Таким образом, обязательство сводится к правам и обязанностям сторон (содержание) и тому, на что направлены эти права и обязанности (объект). Объект обязательства может выступать в двух формах: активной (собственно действие) и пассивной (воздержание от действий). Очевидно, что услуги могут проявляться только в первой форме, то есть услуга как предмет обязательства всегда есть действие.

Вместе с тем, в одних обязательствах действие составляет собственно предмет обязательства, то есть предмет сводится исключительно к действию, а в других -действие выполняет лишь функциональную нагрузку, поэтому сказать, что услуга - это действие, значит, не сказать ничего. Очевидно, услуга является специфическим действием, следовательно, чтобы определить сущность услуги, необходимо указать признаки этого действия, отделить от действий другого вида.

Действие, понимаемое как определенный уровень поведения, есть «серия

телодвижений, направленных на один объект»', то есть несколько простейших мышечных сокращений, прилагаемых к одному предмету. Можно ли в таком случае говорить об услуге как о действии? Автор полагает, что нет, нельзя, поскольку услуга -более сложное явление, в ней есть некая цель и определенный эффект.

Более высокий уровень поведения по отношению к действию - это операция.

«Операция представляет собой комплекс действий, ориентированных на решение 1. Автор диссертации заключает, что совокупность действий,

последовательно сменяющих или дополняющих друг друга - это и есть поведенческая характеристика услуги.

Итак, услуга есть операция, исполняемая должником по соответствующему обязательству. В то же время «действие», составляющее объект любого обязательства, совершаемого в активной форме, в данном случае обязательства по оказанию услуги, -есть операция, исполнения которой вправе требовать кредитор.

Процесс систематического оказания сходных услуг лицом, их оказывающим, образует деятельность исполнителя, то есть наиболее высокий уровень поведения*. Цель подобной деятельности - систематическое получение доходов или иного личного удовлетворен ия.

Очевидно, в отдельных случаях услугой может являться не только операция, но и деятельность. Подобная поведенческая характеристика услуги характерна для долговременных и однообразных по своему содержанию услуг. Однако по общему правилу услуги выступают в имущественном обороте в качестве обособленных во временном отношении операций.

Услуги, помимо того, что они представляют собой операцию или деятельность, обладают рядом свойств, подробно рассматриваемых автором, а именно, свойствами: фактической и юридической осуществимости, трудности обособления и неотделимости от источника их оказания, синхронности оказания и получения, несохраняемости (последние свойства объединяются автором термином моментальной потребляемости услуг), наконец, неформализованностью критериев качества услуги и сложностью его определения.

Услуга отличается от работы тем, что ее оказание не приводит к появлению овеществленного результата, услуга сводится к совершению ряда действий или

¹ В Н. Кудрявцев Право н поведение М. Юридическая литература, 1978, с 12. 'Там же, с. 13. 'Там же, с 14-15.

осуществлению определенной деятельности (п.1 ст.779 ГК РФ). Безусловно, услуга, как любая иная деятельность, имеет определенный результат, но не в форме вновь созданной или обработанной вещи, при этом результат услуги носит невещественный характер, он может не только восприниматься в процессе ее оказания или по завершении, но зачастую выражается в юридических последствиях, возникающих в ходе оказания услуг. В данном случае, как полагает автор, правильнее говорить об эффекте услуги, который можно воспринимать, в отдельных случаях - наблюдать, но не получать как вещь. Следовательно, фундаментальным критерием разделения работ и услуг, по мысли автора, выступает проведение необратимой спецификации.

Услуги, которые не связаны с достижением исполнителем некого результата, автор предлагает именовать как «чистые услуги», при этом подобные услуги, как правило, основываются на модели обязательства, сопряженного с приложением исполнителем максимальных усилий (например, консультационные услуги). Однако наряду с ними существуют также услуги, не приводящие к появлению какого-либо материализованного результата, но вместе с тем, связанные с обязанностью исполнителя достичь нематериальный эффект (например, услуги по перевозке), причем такая обязанность может вытекать как из существа услуг (а также обязательственно-правовой конструкции соответствующего договора), а может вводиться на основании соглашения сторон, когда такое соглашение не противоречит природе соответствующих услуг.

Наряду с «чистыми услугами» автор предлагает также выделять «так называемые услуги», именно «так называемые», поскольку термина для подобных услуг - полуработ цивилистика на сегодняшний день не выработала. В «так называемых услугах» можно увидеть, за редким исключением, все указанные выше свойства услуг, характерные для «чистых услуг». Между тем, поскольку при оказании «так называемых услуг» появляется неустойчивый вещественный результат, для таких услуг является типичным отсутствие признака неосязаемости, а в некоторых случаях -моментальной потребляемости (например, услуги салонов красоты, услуги по заморозке продукции).

Договоры на оказание «так называемых услуг» наиболее распространены в потребительской сфере, все они возмездные, отличаются указанной выше спецификой, не позволяющей отнести их исключительно к работам, и характеризуются повышенной ответственностью исполнителя. Договоры по оказанию «так называемых услуг» опосредуют поддержание известного качественного состояния вещей, а также

внешнего вида людей или животных. Качественный уровень может изменяться, но данные услуги способствуют сохранению или восстановлению некого среднеарифметического качества. Оценка качества этого уровня в большинстве случаев субъективна, поэтому о сдаче законченного вещественного результата в соответствии с четкими требованиями нормативных актов говорить не приходиться, что не позволяет применять к такого рода услугам в полной мере нормы, посвященные договору подряда.

Наконец, наряду с двумя указанными группами операций - услуг автор предлагает выделять еще одну - услуги из смешанных договоров. Специфической особенностью услуг, оказываемых из смешанных договоров, является возможность возникновения устойчивого овеществленного результата, что с очевидностью следует из самой природы смешанного договора, поскольку объект обязательств из подобных договоров может включать в себя действия, направленные на изготовление или переработку вещи. Появление овеществленного результата из смешанного договора, в соответствии с которым, среди прочего, оказываются услуги, по мысли автора, вовсе не приводит к смешению работ и услуг: законченный результат есть следствие работы, а если выполняемые услуги из смешанного договора способствовали появлению такого результата, то он возник не напрямую из услуг.

Предложенная автором диссертации группировка услуг на «чистые», «так называемые» и из смешанных договоров не является классификацией (даже предварительной) услуг. Рассмотрение услуг по трем направлениям не соответствует целям классификации, поскольку в данном случае не выдерживается определенный критерий, основание деления. Рассмотрение услуг по группам призвано, по мысли автора, показать сущностное звено, позволяющее выявлять услуги среди прочих действий, а потому вслед за обособление услуг как специфической группы объектов гражданских прав осуществляется детальная классификация услуг по различным критериям. В частности, автор предлагает выделять услуги, оказываемые по обязательствам, основанным на обязанности исполнителя проявлять максимальные усилия и по обязательствам, основанным на обязанности исполнителя достичь результата; добровольные и навязанные (событиями, нормами права, указаниями должностных лиц); выполнение которых не требует наличия специальных знаний, навыков и профессиональные, включая обычные и квалифицированные; содержание которых составляет только деятельность человека и сопряженные с использованием материалов, машин и оборудования; требующие присутствия заказчика и оказываемые

в отсутствие заказчика или указанных им лиц; разовые и абонементные; единовременные и длительные; потребительские, обычные, в сфере предпринимательства; юридические, юридико-фактические и услуги фактического порядка; наконец, услуги, не связанные с управлением имуществом или денежными средствами, и услуги денежно-кредитного порядка.

От определения общего понятия услуг автор переходит к рассмотрению того, как выявленная ранее специфика услуг находит отражение на соответствующих обязательствах по оказанию услуг, основаниях их возникновения и специфике исполнения.

Автор диссертационного исследования исходит из того, что наиболее существенным признаком объекта обязательств, направленных на оказание услуг, является не только то, что соответствующая операция или деятельность полностью покрывает собой весь объект обязательства, но имеет известную временную протяженность. Соответственно, объект обязательства по оказанию услуг не только состоит из действий, но именно из-за этого подобный объект предполагает известную продолжительность во времени. В подобном моменте открывается принципиальное различие правовой конструкции обязательства по оказанию услуг и прочих обязательств, особенно ориентированных на так называемое вещно-центристское правопонимание: исходя из специфики объекта обязательства по оказанию услуг, изначально ориентированного на временную протяженность, услуги не могут выступать объектом обязательства, построенного на единовременном акте распоряжения (таковы обязательства по передаче имущества в собственность или в пользование), поскольку в подобных обязательствах позитивное право не только не регулирует по существу процесс исполнения действий, но, напротив, делает все, чтобы свернуть продолжительность действий, нивелировать правовые последствия такой протяженности. Именно поэтому право вводит принципиально отличную правовую конструкцию, учитывающую специфику объекта деятельности, который покрывает собой в полном объеме не только содержание (объект любого обязательства в активной форме), но и существо объекта обязательства (операция или деятельность как собственно объект обязательства).

Указанная конструкция обязательства характерна не только для обязательств по оказанию услуг, но отчасти и для обязательств по выполнению работ, поскольку работы в части обязательственно-правовой конструкции также не могут быть подведены под единовременный акт распоряжения, в противном случае они могли бы

нормироваться в рамках договорного типа купли-продажи. Изложенное приводит автора к выводу о невозможности распространения на сделки, порождающие возникновение обязательства по оказанию услуг, а отчасти также и на выполнение работ, прочих конструкций, изначально ориентированных на акты распоряжения некой имущественной ценностью, в том числе модели договоров мены, дарения, найма и проч.

Путем соотнесения обязательств, построенных по модели акта распоряжения некой имущественной ценностью, с одной стороны, и обязательств, направленных на оказание услуг, автор указывает на ряд особенностей услуг, которые проявляются в соответствующей группе обязательств. Так, обязательства по оказанию услуг противятся делению их на родовые и индивидуально-определенные, но, в то же время, могут быть альтернативными, обязательствами с возможной заменой исполнения, наконец, подобные обязательства преимущественно относятся к неделимым обязательства.

Обязательства по оказанию услуг, по общему правилу, возникают на основании договора, вопрос возникновения подобного обязательства из деликта является крайне спорным. Автор исходит из того, что непосредственно из деликта обязательства по оказанию услуг не возникают. Однако такое обязательство может возникнуть на основе договора (добровольный порядок) или решение суда (судебный порядок), вынесенного по факту причинения вреда. Таким образом, причинение вреда косвенно, опосредованно влияет на возникновение обязательств по оказанию услуг. На это указывают как нормы ст. 1082 ГК РФ (возмещение вреда в натуре, в том числе путем исправления поврежденной вещи, открывает возможность для оказания «так называемых услуг» по обязательствам из деликтов), так и правила законодательства о защите прав потребителей, допускающие трансформацию договорного обязательства по оказанию потребительских услуг в случае обнаружения потребителем недостатков оказанной услуги в альтернативное обязательство (фактически это уже не договорное обязательство), причем потребитель в качестве одного из предметов исполнения может избрать услугу, следовательно, услуга будет оказана из недоговорного альтернативного обязательства.

В качестве договорной модели, порождающей возникновение обязательства по оказанию услуг, автор избирает договор возмездного оказания услуг (гл. 39 ГК РФ), который автор предлагает именовать как модельный договор по оказанию услуг. Договор возмездного оказания услуг традиционно представлен в позитивном праве

чрезвычайно бедной, с содержательной точки зрения, конструкцией, что, конечно, негативно сказывается на практике его применения, но в то же время имеет чрезвычайно важное политико-правовое и методическое значение для уяснения сущности услуг.

Ближайшее рассмотрение договора возмездного оказания услуг обнаруживает также другую его особенность, а именно то, что конструкция подобного договора используется каждый раз там, где в связи обязательственно-правовым нормированием процесса оказания известных действий (операции или деятельности) возникает проблема определения качества; напротив, там, где эта проблема снимается, используется или правовая конструкция купли-продажи, или подрядного договора.

Наконец, в области нормирования процесса оказания услуг данный договор покрывает лишь те отношения, которые не урегулированы прочими поименованными договорами по оказанию услуг. Именно подобная особенность позволяет вести речь о восполнительном и универсальном характере договора возмездного оказания услуг для общей правовой конструкции услуг как объекта гражданских прав. При изучении конструкции договора возмездного оказания услуг автор уделяет внимание содержанию подобного договора, то есть его условиям, в том числе условию о предмете, цене, в том числе порядку ее определения, сроку, порядку оплаты услуг, возможности привлечения исполнителем третьих лиц, нормированию качества.

При рассмотрении проблем, связанных с исполнением обязательств по оказанию услуг, автор уделяет внимание ряду проблем как доктринального, так практического свойства. Автор исходит из необходимости отойти от парадигмы теории исполнения обязательства, основывающейся на представление об акте распоряжения, а потому автор предпринимает попытку выделения специфики исполнения подобных обязательств, ориентированных на указанную временную протяженность.

Далее, автор задается провокационным вопросом, возможно ли, чтобы в некоторых случаях в объект обязательства, порожденного договором на оказание услуг, входило не только поведение в активной форме (действия), но также и воздержание от действий. Такая ситуация возможна, когда в соответствующий договор включается условие об ограничении исполнителем сферы предложения своих услуг: так, в договоре возмездного оказания услуг по взаимному согласию сторон предусматривается, что исполнитель не будет оказывать аналогичные услуги на определенной территории, указанным клиентам заказчика либо в течение определенного периода времени (к примеру, во время действия договора и в течение установленного срока по его

окончании). Однако после проведенного детального анализа автор приходит к заключению, что исполнение собственно обязательства по оказанию услуг, исходя из специфики объекта подобного обязательства, предполагает лишь активную форму поведения, то есть совершение обязанным лицом оговоренных действий, составляющих операцию или деятельность, которые характеризуют услугу.

Автор диссертации исходит из необходимости различать исполнение обязательства и исполнение обязанности по обязательству, которые соотносятся как целое и часть. Исполнение обязанности есть совершение должником действия, которого вправе требовать от него кредитор, а для исполнения обязательства необходимо совершить ряд действий, соответствующих числу обязанностей в содержании обязательства. В практическом выражении данное противопоставление находит выражение в известном споре, можно ли рассматривать исполнение (часть исполнения) в качестве сделки. Применительно к обязательствам по оказанию услуг это также отражается на квалификации степени надлежащего исполнения обязательства: различение исполнения обязательства и исполнения обязанности по обязательству позволяет понять, что в отдельных случаях неисполнение обязанности или ряда обязанностей, тем не менее, не порочит исполнения обязательства (другой вопрос, надлежащего или нет), иными словами, даже при неисполнении отдельных обязанностей, входящих в содержание обязательства, само обязательство может быть исполнено.

Соотношение между исполнением обязательства и исполнением обязанности приобретает особое звучание применительно к обязательствам по оказанию услуг именно в силу принципиального различия между правовой конструкцией подобных обязательств и обязательств, направленных на передачу имущества [dare]: поскольку в обязательствах, направленных на передачу имущества, действие имеет лишь функциональное значение, то неисполнение отдельных обязанностей, даже не связанных с актом распоряжения, может указывать на неисполнение обязательства, тем более, неисполнение обязанностей, направленных на передачу титула на имущество или передачу отдельных правомочий на имущество, - во всех указанных случаях при отсутствии исполнения подобных обязанностей обязательство нельзя будет признать исполненным (даже ненадлежащим образом). Напротив, в обязательствах, связанных с оказанием услуг, активные действия не только покрывают собой весь объект обязательства, но и имеют известную временную протяженность, а потому основной вопрос при определении соотношения исполнения обязательства и

исполнения отдельных обязанностей, входящих в содержание обязательства, состоит в том, каким образом и/или в какой части услугодатель исполнил обязанность по совершению действий, составляющих услугу (операцию или деятельность). Только в этой части вопрос соотношения исполнения обязательства и исполнения отдельных обязанностей, входящих в содержание обязательства по оказанию услуг, имеет какое-либо практическое и научное значение. Соответственно, исполнение обязанности услугодателя по совершению действий, составляющих услугу, по общему правилу предрешает вопрос исполнения обязательства по оказанию услуг, исполнение всех прочих обязанностей должно связываться с вопросом надлежащим образом или нет исполнено обязательство.

Обязанная сторона по общему правилу отвечает как за исполнение установленных в отношении нее обязанностей, входящих в содержание обязательства, так и за исполнение обязательства в части, относящейся к такой стороне. Вместе с тем, возможны ситуации, при которых неисполнение тех или иных обязанностей либо неисполнение обязательства в целом окажется невозможным по объективным причинным, то есть когда неисполнение не было обусловлено поведением одной из сторон. В таком случае гражданское право сталкивается с необходимостью не определять ответственность той или иной стороны, а решить вопрос о распределении риска подобного неисполнения. В большинстве случаев позитивное право, нормирующее процесс оказания услуг, предпочитает распределять издержки, связанные с рисками, преимущественно не в пользу заказчика, то есть закреплять такие нормы, которые в большей степени позитивно отражаются на заказчике услуг, а не на исполнителе.

Между тем, в случае с распределением риска неисполнения обязательства, не зависящего ни от одной стороны, российский правопорядок встает на сторону исполнителя: в обязательствах по оказанию «чистых услуг», основанных на обязанности исполнителя проявлять максимальные усилия, но не достичь результата, можно говорить о том, что риск неисполнения ложится на заказчика услуг, подтверждение чему является буквальный тест п.З ст. 781 ПС РФ.

Напротив, в обязательствах по оказанию услуг, основанных на обязанности исполнителя достичь определенного результата (когда объектом обязательства являются «чистые услуги» и так называемые услуги), а также в аналогичных обязательствах по оказанию услуг, вытекающих из смешанных договоров, риск неисполнения обязательства, по мнению автора диссертации, возлагается на

исполнителя, как это имеет место в отношении подрядного договора. Как полагает автор, в таком случае норма п.З ст. 781 ГК РФ, предусматривающая обязанность заказчика возместить понесенные исполнителем расходы, применению не подлежит, напротив, к обязательствам, направленным на оказание услуг из обязательства результата, а также из смешанных договоров следует применять прямо противоположенное правило, закрепленное п. 1 ст. 705 ГК РФ. Тем самым правом будет достигаться состояние равновесия [equilibrium] в экономической модели договорного права: если стороны по взаимному соглашению распространили на обязательство по оказанию услуг режим обязанности исполнителя достичь результат (в чем, как правило, заинтересован, в первую очередь, исполнитель, поскольку к результату привязывается вознаграждение), то на исполнителя должны также возлагаться определенные негативные последствия. То же самое характерно и для обязательств по оказанию так называемых услуг, а также услуг из смешанных договоров, правовая конструкция исполнения которых приближается к модели подрядного договора, а потому на них также следует распространить правило п.1 ст. 705 ГКРФ.

Специфической чертой исполнения обязательств по оказанию услуг выступает сотрудничество сторон в процессе исполнения обязательства. Для такого рода обязательств сотрудничество сторон составляет один из принципов исполнения, который находит свое выражение в ст. 718 ГК РФ, подлежащей субсидиарному применению к обязательствам из договора возмездного оказания услуг на основании ст. 783 ГК РФ. Согласно п.1 ст. 718 ГК РФ заказчик обязан в случаях, в объеме и в порядке, предусмотренных договором возмездного оказания услуг, оказывать исполнителю содействие в оказании услуг. Одним из проявлений принципа сотрудничества выступает возможность контроля со стороны заказчика процесса оказания услуг исполнителем. Учитывая, что гл. 39 ГК РФ не регулирует каким-либо образом вопрос контроля применительно к договору возмездного оказания услуг, а ст. 783 ГК РФ отсылает в соответствующих случаях к общим положениям о подряде и бытовом подряде, если это не противоречит особенностям предмета договора возмездного оказания услуг, то можно прийти к заключению a contrario, что заказчик в договорах возмездного оказания услуг вправе не только контролировать во всякое время ход и качество оказываемых услуг (ст. 783, п.1 ст. 715 ГК РФ), но также и вмешиваться в деятельность исполнителя, указывая, в том числе на порядок осуществления операции (деятельности), составляющей услугу. При этом в отношении договоров возмездного оказания услуг должна действовать презумпция, обратная той,

что закреплена в п.З ст. 703 ГК РФ: заказчик вправе определять способы осуществления действий, составляющих услугу, если иное не предусмотрено договором или не вытекает из существа обязательства. Единственным ограничением, которое здесь необходимо учитывать, выступает требование того, чтобы подобные указания не приводили к невозможности исполнения договора, обусловленной по вине заказчика (п.2 ст. 781 ГК РФ), либо такие указания не парализовывали встречное исполнение там, где оно предусмотрено соглашением сторон.

Вместе с тем, отмеченный подход к вопросам контроля со стороны заказчика имеет значение лишь в отношении обязательств, направленных на оказание «чистых услуг», во всех иных случаях, включая «чистые услуги», оказываемые по обязательству результата, должен действовать режим контроля исполнителя заказчиком, свойственный договорам подряда. В отношении услуг из смешанных договоров вопрос должен решаться дифференцированно в зависимости от того, преобладает ли в объекте обязательства «чистая услуга» и не распространен ли на такое обязательство режим обязанности исполнителя достичь результата. Во избежание недоразумений, автор рекомендует однозначно решать данный вопрос при заключении соответствующего договора.

Автор уделяет специальное внимание вопросам одностороннего отказа от исполнения договора возмездного оказания услуг, представляющего собой частный случай отказа от исполнения договора, допускаемого законом, который, в свою очередь, допускается Кодексом как особое основание для расторжения договора не по соглашению сторон, а по инициативе одной из сторон. Соответственно, с заявлением одной из сторон (а оно по смыслу ст. 782 ГК РФ должны быть сделано expresis verbis, чтобы недвусмысленно свидетельствовать о намерении стороны расторгнуть договор, следовательно, в отсутствие заявления не может быть речи о надлежаще заявленном отказе) договор возмездного оказания услуг признается расторгнутым, причем для реализации предусмотренного ст. 782 ГК РФ права не требуется специального обращения с иском в суд.

В соответствии с п.1 ст. 782 ГК РФ заказчик вправе отказаться от исполнения договора возмездного оказания услуг при условии оплаты исполнителю фактически понесенных им расходов. Однако, как показывает проведенный автором анализ судебно-арбитражной практики, арбитражные суды при применении п. 1 ст. 782 ГК РФ необоснованно допускают смешение понятия фактически понесенных исполнителем

расходов с вопросами оплаты частично оказанных услуг. Особенно остро смешение понятий фактически понесенных расходов исполнителя с оплатой частично оказанных услуг проявляется в случае, когда услуги были оплачены заказчиком полностью или в части до начала или в процессе их оказания: суды, не вдаваясь в проблему разграничения фактически понесенных расходов и фактически оказанных услуг, нередко исходят из имплицитного предположения, что аванс, уплаченный заказчиком, покрывает фактически понесенные расходы и/или фактически оказанные услуги (в данном случае под фактически оказанными услугами понимаются частично или иным образом ненадлежащее оказанные услуги), а потому ни исполнитель не праве требовать уплаты большего, ни заказчик - возвращения аванса полностью или в части. Автор критикует подобный подход, указывая на то, что п.1 ст. 782 ГК РФ посвящен исключительно расходам, которые понес исполнитель, но он не затрагивает вопросов оплаты частично оказанных услуг.

Применительно к оплате частично оказанных услуг в силу ст. 783 ГК РФ подлежит субсидиарному применению ст. 717 ГК РФ в той части, в какой она не противоречит правилам гл. 39 ГК РФ, а именно: если услуги были оказаны, хотя и не полностью, заказчик обязан уплатить часть установленной цены пропорционально части действий (деятельности), осуществленных до получения извещения об отказе заказчика от исполнения договора, если иное не определено договором. Иными словами, переформулировав п.1 ст. 781 ГК РФ, можно сказать, что отказ заказчика от оплаты фактически оказанных услуг не допускается.

Особое внимание автора привлекает блок практических проблем, связанных с обеспечением реальной возможности исполнения обязательств по оказанию услуг в натуре. Согласно ГК РФ требовать реального исполнения обязательства по оказанию услуг в натуре кредитор вправе лишь при ненадлежащем исполнении обязательства, однако каким образом принудить должника к оказанию услуг надлежащего качества, если он не смог этого сделать в рамках нормального исполнения обязательства, ни отечественная доктрина, ни гражданское законодательство и правоприменительная практика не дают какого-либо положительного ответа. Автор предлагает развивать известную французскому праву концепцию astreinte и признак передаваемости обязательств, выработанный в немецком праве. Однако более эффективным механизмом защиты нарушенных прав, по мысли автора, выступает закрепление на законодательном уровне возможности возложения исполнения услуг, которые не

имеют строго личного характера, на третье лицо с последующей возможностью взыскания убытков (стоимости оказанных третьим лицом услуг) с должника. Соответственно, следует закрепить правила, допускающие взыскание абстрактных убытков, которые в соответствии с подходом, заложенным в Кодексе, выступают некой льготой для кредитора, устанавливаемой в редких случаях там, где законодатель освобождает от необходимости доказывать причиненный вред, ограничившись указанием лишь на нарушение договорного обязательства в части исполнения обязанности по оказанию услуги.

В Заключении диссертант подводит итоги своего исследования, обобщая выводы, некоторые из которых вынесены на защиту.

Содержание работы изложено в публикациях:

1) Степанов Д.И. «Услуги как объект гражданских прав» // Журнал
«Российская юстиция» 2000№ 2 с.16-18 (0,875 п.л.);

2) Степанов Д.И. «Компания, управляющая хозяйственным обществом» //
Журнал «Хозяйство и право» 2000 № 10 с.60-73 (1,225 п.л.);

3) Степанов Д.И. «Зарождение и развитие услуг в римском частном праве»
//Журнал Российского права2001 № 3 с.148-160 (1,2 п.л.);

4) Степанов Д.И. «Кто будет платить и кому платить не будут. К вопросу о
разработке порядка оплаты юридических услуг» // Журнал «Хозяйство и право» 2002
№1 с.58-65, № 2 с.49-60 (2 п.л.);

5) Степанов Д.И. «Обязательство по оказанию услуг и его объект» //
Приложение к Журналу «Хозяйство и право» 2004 № 4 (5,375 п.л.).

Диссертация выполнена на кафедре гражданского и трудового права Института права государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Самарская государственная экономическая академия».

Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор Хохлов Вадим Аркадьевич.

Официальные оппоненты:

доктор юридических наук, профессор Попондопуло Владимир Федорович;

кандидат юридических наук Бутенко Евгений Викторович.

Ведущая организация: Московский государственный университет.

Защита состоится 23 апреля 2004 г. в 12 часов на заседании диссертационного совета ДМ 220.038.10 при Кубанском государственном аграрном университете по адресу: 350044, г. Краснодар, ул. Калинина, д. 13.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Кубанского государственного аграрного университета.

3 ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы диссертационного исследования.

Воля лица - участника гражданского оборота является одним из необходимых условий возникновения, изменения, прекращения, а также реализации гражданских прав. Однако в силу тех или иных причин (отсутствие времени, необходимых навыков, специальных знаний, информации и т. д.) не каждый хозяйствующий субъект имеет возможность лично совершить волевые действия, влекущие указанные последствия. Возникает потребность в совершении кем-либо юридических действий за него, с тем, однако, чтобы их результат в виде возникновения, изменения, прекращения гражданских прав возник непосредственно у лица, лично не совершавшего юридические действия. Такие отношения призван опосредовать институт представительства.

Развитие в России рыночной экономики и усложнение структуры экономических связей обусловили возникновение в сфере предпринимательской деятельности особой разновидности правоотношения представительства - коммерческого представительства.

Отношения коммерческого представительства получили
распространение в хозяйственной практике субъектов предпри
нимательской деятельности, у которых имеется объективная по
требность в регулярном заключении большого количества одно
типных договоров в отдаленных друг от друга местах. В частно
сти, это характерно для операторов сотовой связи. Распростра
ненность в современной хозяйственной практике отношений
коммерческого представительства, наличие множества практи
ческих вопросов и проблем, связанных с этими правоотноше
ниями, и, несмотря на это, почти полное отсутствие в теории
гражданского права исследований на данную тему, делает ком
мерческое представительство актуальной темой исследования не
только с практической, но и с научно-теоретической точки зре
ния. ____________ _

РОС. НАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА CtleTtpi ОЭ ТОО

В ныне действующем Гражданском кодексе Российской Федерации (далее - ГК РФ) общим положениям о коммерческом представительстве посвящена всего одна статья (ст. 184), где законодатель сформулировал лишь общие правила, которые распространяются на все случаи коммерческого представительства. Особенности коммерческого представительства в отдельных сферах предпринимательской деятельности устанавливаются другими законами и иными правовыми актами. Нормы о коммерческом представительстве содержатся также в некоторых разделах ПС РФ, посвященных отдельным видам договоров (часть 3 статьи 972, часть 3 статьи 973 ПС РФ и др). Однако нормы, регулирующие рассматриваемый правовой институт, разрознены, лишены системного единства и взаимосвязанности, что создает многочисленные сложности их правильного применения. Сказанное предопределяет актуальность и практическую значимость настоящего исследования.

Степень научной разработанности темы. Коммерческое представительство было известно российскому праву еще в дореволюционный период. Правоотношения представительства и коммерческого представительства исследуются в работах таких дореволюционных ученых-цивилистов, как А.О. Гордон, А.А. Евецкий, Л.Н. Казанцев, А.И. Каминка, Д.И. Мейер, И.О. Нерсе-сов, К.П. Победоносцев, В.И. Синайский, П.П. Цитович, Г.Ф. Шершеневич и др.

В советский период отношения коммерческого представительства не имели места на практике, в связи с чем в работах советских цивилистов, посвященных представительству, специфика коммерческого представительства не исследуется. Однако выводы, сделанные в их исследованиях, посвященных институту общегражданского представительства, безусловно, не потеряли своего значения и по сей день.

Тема представительства исследуется в работах таких ученых-цивилистов советского периода, как В.К. Андреев, Е.Л. Не-взгодина, В.А. Рясенцев, В.А. Тархов, И.В. Шерешевский и др.

К теме собственно коммерческого представительства наука гражданского права вновь обратилась сравнительно недавно. Этой теме посвящены лишь научно-квалификационные работы А.В. Гришина и М.В. Карпычева. Однако не все вопросы коммерческого представительства нашли отражение в указанных работах. С учетом изложенного тема коммерческого представительства представляется недостаточно разработанной и заслуживающей специального научного исследования.

Цели и задачи диссертационного исследования. Целью настоящего исследования является комплексная теоретическая разработка проблем института коммерческого представительства в российском гражданском праве, определение его действительного характера и содержания на современном этапе, выработка соответствующих предложений и рекомендаций. В работе поставлены и решены следующие вопросы, которые необходимо рассматривать как частные задачи настоящего исследования:

1. Обосновать необходимость комплексного исследования
института коммерческого представительства;

2. Определить содержание понятия «коммерческое пред
ставительство» ;

3. Определить место и роль коммерческого представитель
ства в современных экономических условиях;

4. Рассмотреть институт коммерческого представительства
с точки зрения его исторического развития;

5. Проанализировать соотношение коммерческого предста
вительства со смежными категориями и понятиями гражданско
го права;

6. Исследовать структуру коммерческого представительст
ва;

7. Выделить и проанализировать отдельные элементы ком
мерческого представительства.

Объектом исследования являются правоотношения коммерческого представительства; нормы российского гражданского права, регулирующие отношения коммерческого представительства; правоприменительная деятельность по реализации

этих норм; основные научно-теоретические концепции по проблематике темы.

Предметом исследования являются понятие и признаки коммерческого представительства; основания возникновения отношений коммерческого представительства; исторические предпосылки возникновения института коммерческого представительства; отдельные элементы коммерческого представительства.

Методологическая основа исследования. Основу методологии исследования коммерческого представительства составили диалектический, исторический, сравнительно-правовой, формально-юридический, системный и иные методы, предопределенные конкретными задачами исследования.

Теоретическую основу исследования составляют труды российских ученых - цивилистов, в частности, М.М. Агаркова, В.К. Андреева, С.С. Алексеева, В.А. Белова, М.И. Брагинского, С.Н. Братуся, Е.В. Васьковского, В.В. Витрянского, А. Гордона, А.А. Евецкого, О.С. Иоффе, Л. Казанцева, А.И. Каминки, О.А. Красавчикова, А.Я. Курбатова, Д.И. Мейера, СВ. Михайлова, Е.Л. Невзгодиной, Н.О. Нерсесова, И.Б. Новицкого, Л.А. Новоселовой, К.П. Победоносцева, И.А. Покровского, В.Ф. Попондо-пуло, В.А. Рясенцева, В.И. Синайского, Е.А. Суханова, И.Т. Тарасова, В.А. Тархова, В.А. Хохлова, П.П. Цитовича, Б.Б. Черепа-хина, И.В. Шерешевского, Г.Ф. Шершеневичаидр.

Эмпирическую основу исследования составляет российское и зарубежное законодательство. При написании диссертации также использованы материалы судебной практики арбитражных судов и судов общей юрисдикции.

Научная новизна настоящего исследования определяется тем, что впервые институт коммерческого представительства рассматривается как единый комплекс правоотношений, существование которого обусловлено его внутренними качествами и не зависит от конкретной договорной конструкции, являющейся основанием его возникновения.

Основные положения, выносимые на защиту:

1) В процессе исторического развития прямое представи
тельство первоначально появилось в предпринимательской сфе
ре в виде коммерческого представительства и лишь затем появи
лось общегражданское прямое представительство.

2) Содержание правоотношений коммерческого представи
тельства вне зависимости от договорной конструкции, являю
щейся основанием их возникновения, характеризуется единст
вом и неизменностью основных прав и обязанностей субъектов.
Это проявляется в том, что субъекты коммерческого представи
тельства имеют одинаковые основные права и обязанности неза
висимо от того договор поручения, агентский договор или ка
кой-либо иной договор регулирует их отношения.

3) Единство прав и обязанностей субъектов коммерческого
представительства позволяет выделять правоотношения ком
мерческого представительства как самостоятельную категорию,
самостоятельность и внутренняя цельность которой обусловле
ны содержанием правоотношений коммерческого представи
тельства, а не основанием их возникновения.

4) Договор, содержащий указания на полномочия коммер
ческого представителя, является основанием их возникновения.
В то же время договор отсутствует в перечне оснований возник
новения представительских полномочий, содержащемся в пунк
те 1 статьи 182ГКРФ. Поэтому предлагается дополнить пункт 1
статьи 182 ГК РФ указанием на договор, как на одно из основа
ний возникновения полномочий представителя.

5) Самостоятельность коммерческого представителя по от
ношению к представляемому является необходимым признаком
всякого правоотношения коммерческого представительства.

6) Коммерческий представитель и представляемый не мо
гут обладать по отношению друг к другу властными (дисципли
нарными) полномочиями, что предопределяет невозможность
возникновения правоотношений коммерческого представитель
ства из трудового договора, поскольку в трудовых правоотно
шениях работник подчинен дисциплинарной власти работодате-

ля и обязан соблюдать трудовой распорядок, установленный работодателем.

7) Структурно коммерческое представительство является
единым комплексом поэтапно возникающих гражданских пра
воотношений, субъектом которых, наряду с коммерческим пред
ставителем и представляемым, является контрагент представ
ляемого - лицо, с которым коммерческий представитель вступа
ет в отношения от имени и в интересах представляемого.

8) Контрагент представляемого, как субъект правоотноше
ния коммерческого представительства, обладает правами не
только по отношению к представляемому, но и по отношению к
коммерческому представителю.

9) Наличие у контрагента представляемого права требовать
от коммерческого представителя доказательств наличия у него
полномочий на совершение юридических действий от имени
представляемого обусловлено тем, что, по общему правилу, уча
стники гражданского оборота осуществляют свои гражданские
права своей волей и в своем интересе.

10) Коммерческое представительство не ограничивается
заключением коммерческим представителем от имени и в инте
ресах представляемого договоров в сфере предпринимательской
деятельности. Гражданское законодательство не ограничивает
возможность представляемого наделить коммерческого предста
вителя полномочиями на совершение от имени и в интересах
представляемого иных юридических действий: совершение сде
лок, выдачу векселей, подачу в органы государственной власти
заявлений, связанных с осуществлением представляемым пред
принимательской деятельности и т. д. В этой связи предлагается
уточнить формулировку пункта 1 статьи 184 ГК РФ и изложить
её в следующей редакции: «Коммерческим представителем яв
ляется лицо, постоянно и самостоятельно представительствую
щее от имени предпринимателей при совершении ими сделок и
иных юридических действий, направленных на установление,
изменение или прекращение прав и обязанностей в сфере пред
принимательской деятельности».

11) Представитель наделяется полномочиями не в своих интересах, а в интересах представляемого, что должно найти отражение в гражданском законодательстве РФ. Поэтому, в частности, предлагается исключить из пункта 2 статьи 57 Федерального закона «Об акционерных обществах» норму, в соответствии с которой в случае передачи акции после даты составления списка лиц, имеющих право на участие в общем собрании акционеров, и до даты проведения общего собрания акционеров лицо, включенное в этот список, обязано выдать приобретателю доверенность на голосование на общем собрании. Переход к покупателю акции права на участие в общем собрании акционеров необходимо обеспечить путем дополнения пункта 5 статьи 51 Федерального закона «Об акционерных обществах» указанием на куплю-продажу акций как на основание внесения изменений в список лиц, имеющих право на участие в общем собрании акционеров.

Теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования. Сделанные в работе теоретические выводы могут быть использованы при разработке учебных программ по курсам «Гражданское право», «Коммерческое право» и «Предпринимательское право», а также стать основой для дальнейших исследований как отношений коммерческого, так и общегражданского представительства. Предложения по изменению законодательства могут быть применены в правотворческой деятельности при принятии новых и совершенствовании действующих нормативных правовых актов. Практические выводы, содержащиеся в работе применимы при разрешении судебных споров, при составлении и исполнении договоров.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации изложены автором в опубликованных работах и выступлениях на научных конференциях, диссертация обсуждена и одобрена на кафедре гражданского и трудового права Института права Самарской государственной экономической академии. Сделанные в работе выводы используются при проведении занятий в Институте права Самарской государственной

экономической академии, при подготовке учебной и методической литературы, а также в практической деятельности автора в качестве представителя в судебно-арбитражных спорах.

Структура работы предопределена целями и задачами исследования, а также избранной методологией. Диссертационное исследование состоит из введения, двух глав, объединяющих шесть параграфов, заключения, списка использованных нормативных актов, материалов судебной практики и литературы, составляющей теоретическую основу работы.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертации, указываются ее цели и задачи, дается краткая характеристика методологической, теоретической и эмпирической основы работы, формулируются основные положения, выносимые на защиту, показывается новизна диссертации, её практическое значение, формы апробации результатов исследования и структура работы.

Глава 1 «Общая характеристика института коммерческого представительства» посвящена исследованию основных подходов к пониманию коммерческого представительства. В её первом параграфе - «Понятие и основания возникновения правоотношений коммерческого представительства» отмечается, что идея представительства состоит в устранении необходимости личного участия лица в совершении юридического действия для возникновения у этого лица соответствующих юридических последствий (возникновение, изменение или прекращение прав или обязанностей).

На основе анализа норм ПС РФ делается вывод о том, что прилагательное «коммерческое» в словосочетании «коммерческое представительство» характеризует направленность субъектов коммерческого представительства на извлечение прибыли.

Исторически первым видом деятельности, направленным исключительно на извлечение прибыли в виде разницы между ценой покупки и ценой продажи, была торговля. Поэтому и первыми сделками, направленными на извлечение прибыли были сделки, заключаемые в сфере торговли - торговые сделки. Этим объясняется обозначение прилагательным «торговый» всего того, что так или иначе связано с направленностью на извлечение прибыли: торговой деятельности, торговых сделок и т. д.

Делается вывод, что те отношения, которые современный законодатель именует предпринимательскими, современники проф. Г.Ф. Шершеневича именовали торговыми, вкладывая в них тот же смысл, - направленность на извлечение прибыли. Поэтому категорию «торговый» в тех случаях, когда она используется для обозначения деятельности или отношений, направленных на извлечение прибыли, следует признать синонимом категории «коммерческий».

Отмечается, что выделение института коммерческого (торгового) представительства в юридической литературе обыкновенно производится с указанием его признаков, свидетельствующих о его самостоятельном характере по отношению к представительству общегражданскому.

Современное российское гражданское законодательство не содержит перечня торговых действий или торговых сделок. Сферой деятельности коммерческого представителя по ПС РФ признается совершение от имени и в интересах представляемых предпринимателей сделок в сфере предпринимательской деятельности.

Таким образом, для выяснения того, является ли представительство коммерческим, необходимо выяснить характер сделки, совершенной представителем от имени представляемого, а также характер прав и обязанностей, на возникновение (изменение или прекращение) которых направлена сделка. Если сделка и соответствующие права и обязанности носят предпринимательский характер для представляемого, то представительство, имевшее место при заключении данной сделки следует признать

коммерческим. Соответственно, констатация отсутствия связи сделки, совершенной представителем, с предпринимательской деятельностью представляемого, позволяет сделать вывод о невозможности признать представительство коммерческим.

Отмечается, что признаком коммерческого представительства является юридическое равенство субъектов коммерческого представительства по отношению друг к другу, в частности, самостоятельность коммерческого представителя, отсутствие над ним административной, дисциплинарной или иной власти представляемого.

Делается вывод о том, что коммерческое представительство состоит в оказании коммерческим представителем, являющимся самостоятельным субъектом гражданского права, услуг представляемому, заключающихся в установлении между представляемым и третьими лицами правовых связей посредством юридических действий коммерческого представителя.

По смыслу ПС РФ, договор является необходимым основанием возникновения правоотношения коммерческого представительства, а наличие доверенности, напротив обязательным условием для возникновения коммерческого представительства не является. Она необходима только при отсутствии в договоре, являющемся основанием коммерческого представительства, указаний на полномочия коммерческого представителя. Налицо несовпадение оснований общегражданского и коммерческого представительства. Если основанием общегражданского представительства является доверенность, указание закона или акт уполномоченного органа публичной власти, то основанием коммерческого представительства является исключительно договор, и лишь при отсутствии в этом договоре указаний на полномочия коммерческого представителя основанием коммерческого представительства является договор и доверенность.

Основополагающее отличие коммерческого представительства от общегражданского заключается здесь в повышении роли договора в отношениях коммерческого представительства. Отношения между общегражданским представителем и пред-

ставляемым могут регулироваться договором, однако наличие такого договора само по себе не влечет возникновения правоотношения представительства, необходимо, чтобы представляемый выдал представителю доверенность, поскольку именно с ней пункт 1 статьи 182 ПС РФ связывает возникновение общегражданского представительства. Более того, наличие доверенности - достаточное основание возникновения общегражданского представительства, а каких-либо договорных отношений между представителем и представляемым может и не существовать, поскольку договор не является основанием общегражданского представительства.

Коммерческое представительство является разновидностью общегражданского представительства, поэтому норма об основаниях возникновения представительских полномочий распространяется и на коммерческое представительство. Поскольку в пункте 3 статьи 184 ГК РФ законодатель допустил осуществление коммерческого представительства на основании договора, заключенного в письменной форме и содержащего указания на полномочия представителя, то такой договор является основанием полномочия коммерческого представителя. В то же время в соответствии с пунктом 1 статьи 182 ГК РФ договор не относится к числу оснований возникновения представительских полномочий, что ставит под вопрос возможность закрепления полномочий представителя непосредственно в договоре между представляемым и коммерческим представителем, как предусмотрено пунктом 3 статьи 184 ГК РФ. Поэтому предлагается дополнить перечень оснований возникновения представительских полномочий, содержащийся в пункте 1 статьи 182 ГК РФ указанием на договор, как одно из оснований возникновения полномочий представителя.

Отмечается, что правоотношения коммерческого представительства могут возникнуть из договоров, опосредующих оказание услуг по совершению юридических действий. К таковым относятся: договор поручения, агентский договор, договор транспортной экспедиции и договор возмездного оказания ус-

луг. На основе анализа содержания правоотношений, складывающихся между сторонами трудового договора, делается вывод о невозможности возникновения правоотношения коммерческого представительства из трудового договора. Отмечается, что исключение из предмета договора возмездного оказания услуг юридических действий противоречит статье 779 ГК РФ, которая не содержит запрета для сторон этого договора включать в его предмет совершение исполнителем в интересах заказчика юридические действия. Высказывается точка зрения об отсутствии теоретических и практических оснований для выделения договора коммерческого представительства в качестве особой договорной конструкции, имеющей самостоятельное значение по отношению к традиционным договорам поручения, агентирования, транспортной экспедиции и возмездного оказания услуг.

Делается вывод о том, что выделение в гражданском праве категории «коммерческое представительство» связано, прежде всего, с единством основных характеристик, присущих коммерческому представительству в качестве правоотношения, содержание же сделок лежащих в его основании может различаться, и не влияет на его основные, сущностные характеристики.

На основе анализа точек зрения, высказанных в юридической литературе относительно природы и сущности полномочия представителя, делается вывод о том, что полномочия представителя представляют собой субъективное право на реализацию правоспособности представляемого на совершение сделок и иных юридических действий в сфере предпринимательской деятельности. Отмечается, что пределы полномочий представителя являются теми пределами, в рамках которых представитель вправе реализовать правоспособность представляемого.

На основе проведенного анализа делается вывод о том, что характерным признаком полномочия представителя является также то, что оно возникновение и осуществление полномочий представителя в интересах лица, на приобретение (или реализацию) прав и обязанностей которого дано полномочие.

Высказывается точка зрения о том, что коммерческий представитель может совершать от имени и в интересах представляемого им предпринимателя не только торговые сделки и договоры в сфере предпринимательской деятельности, но и любые действия, направленные на возникновение юридических последствий в сфере предпринимательской деятельности, в том числе и направленные на возникновение публично-правовых последствий в сфере предпринимательской деятельности.

Во втором параграфе - «История возникновения и развития института коммерческого представительства» рассматриваются причины возникновения и развития коммерческой го представительства.

Высказывается точка зрения о том, что появление в гражданском праве правоотношений представительства, а затем выделение специальной разновидности общегражданского представительства - коммерческого представительства не было одномоментным и происходило в процессе исторического развития всего гражданского права под воздействием усложнения гражданского оборота и необходимости опосредования хозяйственных связей, возникающих между его участниками.

В римском частном праве прямое представительство допускалось лишь в редких случаях. Со временем это перестало отвечать потребностям торгового оборота и римское частное право, отличающееся повышенной гибкостью и приспособляемостью к жизненным запросам, отреагировало появлением возможности предъявления иска к лицам, в чьих интересах действовал прокуратор. Эти иски получили наименование адъективных. Основным признаком всех адъективных исков являлась установление наряду с главной ответственность контрагента дополнительной ответственности принципала. Несмотря на то, что некоторые адъективные иски (например, инститорный и экзер-циторный) являлись определенной вехой в развитии идеи прямого представительства, однако по своим признакам они не во всем соответствовали прямому представительству. В них отсутствовал самый важный признак прямого представительства - разде-

ление свойств субъекта и контрагента по сделке между соответственно принципалом и поверенным. Адъективные иски основаны на том, что принципал не единственный субъект по сделке, заключенной другим лицом, а лишь дополнительный должник наряду с этим лицом. От представительства адъективные иски отличало также то, что принципал получал от поверенного права толькопосредствомцессии.

Идеи прямого представительства воплотились в римском частном праве в институте ответственности манданта, получающего выгоду от действий прокуратора в его интересах. Возможность предъявления иска напрямую к лицу, в чьих интересах действовал прокуратор, минуя самого прокуратора, есть не что иное, как первые ростки прямого представительства допущенные римским частным правом в угоду интересам торгового оборота. Но, тем не менее, римское частное право не пошло дальше и ответственность прокуратора не была исключена.

Отмечается, что римские юристы допускали (некоторые в отдельных случаях, некоторые во всех случаях) право манданта на предъявление иска к третьему лицу и без уступки права со стороны принципала. Прямое представительство формировалось преторскими исками, которые давались в силу необходимости адекватного правового регулирования торгового оборота. При этом формально нормы цивильного прав о договоре поручения не отменялись. В этой связи можно с большой долей уверенности утверждать, что только сформировавшееся прямое представительство первоначально использовалось в торговле, то есть, едва появившись, представительство было коммерческим. Институт прямого общегражданского представительства появился позднее, чем институт коммерческого представительства.

Отмечается, что первоначально коммерческое представительство появляется в текстах средневековых правовых источников и в правовой доктрине под названием торговое представительство. Торговое представительство рассматривалось как особый вид представительства, отличающийся от представительства общегражданского, уже в средневековых памятниках права.

Однако наиболее широкое распространение правоотношения коммерческого представительства получают с развитием буржуазных отношений. В этот период коммерческое представительство выходит за рамки торгового представительства, поскольку деятельность всех хозяйствующих субъектов, вне зависимости от того, занимаются ли они торговлей, производством или сельским хозяйством, носит предпринимательский характер, направлена на извлечение прибыли путем реализации своей продукции другим лицам путем продажи, и, соответственно, размер их прибыли зависит от объема реализации их продукции потребителям. Поэтому у хозяйствующих субъектов возникает необходимость в реализации своей продукции посредством действий других лиц - коммерческих представителей, что позволяет увеличить объем реализации продукции и, соответственно, увеличивает прибыль хозяйствующих субъектов.

В советский период коммерческое представительство имело место только в период НЭПа, когда допускалась в определенных, установленных законом пределах, частная инициатива в хозяйственной деятельности, а государственным предприятиям, снятым с государственного снабжения, было предоставлено право, всю свою продукцию реализовывать по рыночным ценам.

В третьем параграфе - «Соотношение коммерческого представительства со смежными правовыми явлениями» исследуется соотношение коммерческого представительства со смежными понятиями и категориями. В частности, подробно рассматривается соотношение коммерческого представительства с общегражданским представительством, договором в пользу третьего лица, посредничеством, комиссией, доверительным управлением имуществом, арбитражным управлением и деятельностью органа юридического лица.

На основе проведенного анализа делается вывод о самостоятельном характере коммерческого представительства, выделяются черты коммерческого представительства, позволяющие отграничить его от смежных понятий и категорий.

Третья глава «Элементы коммерческого представительства» посвящена исследованию структуры и отдельных элементов коммерческого представительства. В её первом параграфе - «Структура коммерческого представительства»

исследуются проблемы структуры коммерческого представительства.

Отмечается, что концепция отсутствия каких-либо правовых связей между представителем и третьим лицом страдает существенным изъяном, поскольку, находясь в ее рамках, невозможно удовлетворительно объяснить природу взаимодействия представителя с третьим лицом, которое более правильно было бы именовать контрагентом представляемого, чтобы выделить из массы всех прочих третьих лиц, не участвующих в правоотношении представительства.

На основе анализа сложившихся в юридической науке точек зрения делается вывод о том, что концепция внутреннего и внешнего правоотношений, сформулированная применительно к правоотношениям общегражданского представительства, имея в виду трех субъектов коммерческого представительства, не позволяет наиболее полным образом описать правовые связи, существующие в рамках правоотношения коммерческого представительства. Правовые связи субъектов коммерческого представительства сложнее, чем это видится через призму концепции внутреннего и внешнего правоотношений представительства. Поэтому выделение в коммерческом представительстве внешней и внутренней сторон верно только в первом приближении, оно может быть использовано, когда нам необходимо абстрагироваться от подробного рассмотрения прав и обязанностей субъектов коммерческого представительства. Внутреннее правоотношение, в рамках которого представляемый наделяет коммерческого представителя полномочиями, в составе коммерческого представительства вычленить ещё удается. Выделить же так называемое «внешнее» правоотношение невозможно, поскольку коммерческое представительство является единым комплексом правоотношений, в котором одновременно участвуют три субъ-

екта: представляемый, коммерческий представитель и контрагент представляемого. Правовые связи между субъектами коммерческого представительства существуют вместе одновременно, при этом некоторые права и обязанности субъекта во внешнем правоотношении принадлежат ему и во внутреннем, то есть, имеет место некоторое совпадение содержаний внутреннего и внешнего правоотношений, что, конечно же, не должно иметь места, ведь это два разных не совпадающих между собою правоотношения. Наделяя коммерческого представителя полномочиями, представляемый одновременно определяет, как именно коммерческому представителю следует взаимодействовать с контрагентом представляемого. В этом, по-видимому, состоит специфика коммерческого представительства, обусловленная тенденцией к индивидуализации предпринимательской деятельности. Современная ориентированная на успех предпринимательская деятельность всегда имеет свою философию, концепцию, стиль, имидж и, наконец, систему приоритетов. Коммерческий представитель, поскольку он совершает сделки в сфере предпринимательской деятельности, неизбежно должен вписываться в эту систему координат успешной предпринимательской деятельности, должен действовать от имени представляемого предпринимателя в соответствии со сложившейся системой деловых принципов этого предпринимателя, поскольку иначе может причинить ущерб деловой репутации представляемого. Речь идет, в частности, о форме и содержании рекламной информации, уведомлениях, сроках, форме взаимоотношений с клиентами и т. д. Все эти неуловимые моменты деятельности коммерческого представителя, как правило, формализуются и устанавливаются в договоре, являющемся основанием возникновения коммерческого представительства. Таким образом, коммерческий представитель, вступая в правоотношение с контрагентом представляемого, одновременно вступает в правоотношение с представляемым по поводу того, как осуществлять взаимодействие с контрагентом. Тем самым представляемый влияет на содержание правовых связей между коммерческим представителем и

контрагентом путем регламентации содержания правоотношения между коммерческим представителем и контрагентом.

Делается вывод о системном характере правовых связей между субъектами коммерческого представительства. Правоотношения между коммерческим представителем и представляемым, с одной стороны, и отношения между коммерческим представителем и третьим лицом, с другой стороны, являются системой правоотношений, реализация которых направлена на возникновение правоотношения непосредственно между представляемым и третьим лицом. В этой связи правоотношения коммерческого представительства предлагается рассматривать с позиций системного подхода, то есть рассматривать их в качестве единой системы, единого правового явления.

На основе анализа правовой природы взаимодействия представителя и контрагента представляемого, следует отметить, что эти отношения, несомненно, являются правовыми, поскольку представитель имеет определенные обязанности перед контрагентом представляемого, а контрагент представляемого в свою очередь обладает определенными правами. Правовая связь между представителем и контрагентом представляемого является необходимой предпосылкой возникновения правоотношения между представляемым и контрагентом - правоотношения имущественного характера.

Во втором параграфе - «Субъекты и объект коммерческого представительства» рассматриваются вопросы, связанные с субъектами и объектом коммерческого представительства.

Поддерживается точка зрения о том, что к числу субъектов представительства относятся представляемый, представитель и контрагент представляемого.

Отмечается, что поскольку интерес участников подавляющего большинства гражданских правоотношений связан с получением и использованием материальных и нематериальных благ, то возникновение и существование гражданских правоотношений обусловлено необходимостью для их субъектов использовать или изменить юридические свойства объектов этих право-

отношений. Иными словами, приобретение и использование лицами определенных материальных или нематериальных благ, юридически выражается в изменении или использовании юридических свойств этих благ. Правоотношение является единственным способом изменения или использования юридических характеристик определенного блага, являющегося объектом правоотношения. Например, приобретение лицом определенной вещи выражается в изменении такого юридического качества этой вещи как принадлежность определенному лицу на определенном праве, точно так же как и всякое использование лицом своей вещи есть всегда не только использование её физических, химических или экономических свойств, но и использование её юридических свойств. Только через использование юридических качеств предмета материального мира возможно использование любого другого качества этого предмета, поскольку он существует не только в материальном мире, но и в правовой действительности, которую необходимо рассматривать как особый срез (аспект) реальной действительности.

Исходя из такого понимания объекта гражданского правоотношения, делается вывод о том, что объектом правоотношения коммерческого представительства как обязательственного правоотношения являются юридические действия коммерческого представителя по заключению от имени представляемого договоров в сфере предпринимательской деятельности, поскольку именно на эти действия оказывает свое регулирующее воздействие правоотношение коммерческого представительства, именно на эти юридические действия коммерческого представителя направлены и оказывают свое воздействие права и обязанности субъектов правоотношения коммерческого представительства.

В третьем параграфе - «Содержание коммерческого представительства» исследуются права и обязанности субъектов коммерческого представительства.

Отмечается, что содержанием правоотношения коммерческого представительства являются права и обязанности его уча-

стников. Анализируется структура субъективных прав и обязанностей.

Высказывается точка зрения о том, что содержание правоотношения коммерческого представительства в большей мере обусловлено правовой природой самого правоотношения коммерческого представительства, чем той договорной конструкцией, из которой возникло это правоотношение. Это проявляется в существовании одинаковых основных прав и обязанностей субъектов правоотношений коммерческого представительства, возникших на основании различных договоров. Под основными правами и обязанностями здесь понимаются права и обязанности субъектов необходимые и достаточные для существования соответствующего договорного обязательственного правоотношения. Например, право коммерческого представителя на оплату своих услуг и корреспондирующая этому праву обязанность представляемого заплатить коммерческому представителю вознаграждение и т. д. Тождество основных прав и обязанностей сторон разных договоров можно объяснить только тождеством основных сущностных характеристик правоотношений, возникающих из этих договоров. Из этого совсем не следует, что содержание любых правоотношений возникающих, например, из договора возмездного оказания услуг и договора поручения совпадают. Однако, если речь идет о совпадении основных прав и обязанностей субъектов правоотношений, то следует сделать вывод о тождественности этих правоотношений. Поэтому выявление и анализ основных прав и обязанностей, являющихся содержанием правоотношений коммерческого представительства, позволяет нам выявить то общее, что присуще любым правоотношениям коммерческого представительства.

Делается вывод о том, что лицо, с которым коммерческий представитель вступает в отношения от имени и в интересах представляемого является субъектом правоотношений коммерческого представительства, и, соответственно, у него есть определенные права по отношению к остальным субъектам коммер-

ческого представительства (представляемому и коммерческому представителю).

У третьего лица, с которым коммерческий представитель вступает в отношения от имени и в интересах представляемого, по отношению к остальным субъектам коммерческого представительства (представляемому и коммерческому представителю) есть только права и отсутствуют какие-либо обязанности в рамках правоотношений коммерческого представительства. Это связано с тем, что третье лицо не участвует в сделке, являющейся основанием возникновения правоотношений коммерческого представительства, следовательно, данная сделка не может порождать у третьего лица никаких обязанностей, но вполне может предоставлять ему определенные права по отношению к участникам сделки (представляемому и коммерческому представителю).

Права третьего лица включают в себя: право требовать от коммерческого представителя доказательств наличия у него полномочий на совершение юридических действий от имени представляемого (поскольку по общему правилу каждый действует в своем интересе); право требовать от представляемого принятия на себя юридических последствий действий совершенных коммерческим представителем в пределах предоставленных полномочий от имени и в интересах представляемого.

В заключении кратко изложены итоги диссертационного исследования.

Основные положения диссертации использованы в следующих опубликованных работах:

1. Кузнецов С.А. Коммерческое представительство в сфере инвестиционной деятельности на рынке ценных бумаг // Проблемы развития инвестиционного права: Материалы Всероссийской научно-практической конференции 15-16 ноября 2001 года / Самарская государственная экономическая академия. - Самара, 2001. С. 55-56. - 0,1 п.л.

2.        Кузнецов С.А. Некоторые особенности правового регулиро
вания   коммерческого   представительства   //   Социально-
экономические приоритеты регионального развития: Мате
риалы   Всероссийской научно-практической конференции
студентов и молодых ученых. 13-14 декабря 2001 года. Ч. I
/ Самарская государственная экономическая академия. -
Самара, 2001. С. 67-68. - 0,1 пл.

3. Кузнецов С.А. К вопросу об основаниях возникновения пра
воотношения коммерческого представительства // Проблемы
развития частного права в период глобализации: Материалы
международной научно-практической конференции «Эко
номическое и межкультурное пространство в период глоба
лизации» 25-26 апреля 2002 года. 4.2/ Отв. Ред. А.Е. Пилец-
кий. - Самара: Издательство Самарской государственной
экономической академии, 2002. С. 109-112. - 0,18 п.л.

4. Кузнецов С.А. Основные признаки коммерческого предста
вительства// Вестник Института права СГЭА. 2002. № 2. С.
136-139.-0,39 п.л.

5. Кузнецов С.А. О соотношении арбитражного управления с
коммерческим представительством // Вестник Института
права СГЭА. 2002. № 3. С. 158-160. - 0,29 п.л.

6. Кузнецов С.А. К вопросу о комплексном характере правово
го регулирования деятельности коммерческого представите
ля // Правовое регулирование деятельности хозяйствующего
субъекта: Материалы международной научно-практической
конференции «Проблемы развития предприятий: теория и
практика». 10-11 октября 2002 года. Ч. Ш. - Самара: Изда
тельство «Самарская государственная экономическая акаде
мия», 2002. С. 93-96. - ОД п.л.

7. Кузнецов С А. К вопросу о соотношении коммерческого
представительства и посредничества // Договор в россий
ском гражданском праве: значение, содержание, классифи
кация и толкование: Материалы Всероссийского межвузов
ского «круглого стола». 28-29 октября 2002 года. - Самара:

Издательство «Самарская государственная экономическая академия», 2002. С. 100-103. - 0,13 пл.

8. Кузнецов С А. К вопросу о возникновении института ком
мерческого представительства // Правовая система России:
актуальные проблемы совершенствования: Материалы меж
дународной научно-практической конференции молодых
ученых, специалистов и студентов 19-20 марта 2003 года /
Самарск. гос. экон. акад. - Самара, 2003. С. 119-121. - 0,1
пл.

9. Кузнецов С.А. Некоторые вопросы коммерческого предста
вительства при заключении договоров в сфере внешнеэко
номической деятельности // Правовое регулирование внеш
неэкономического сотрудничества: Материалы Междуна
родного научного симпозиума «Перспективы развития ре
гионов в условиях глобализации: экономика, менеджмент,
право». 22-23 мая 2003 г. 4.3 / Отв. ред. А.Е. Пилецкий. -
Самара: Издательство «Самарская государственная эконо
мическая академия», 2003. С. 116-117. - 0,1 пл.

10. Кузнецов С.А. Некоторые вопросы допустимости действий
коммерческого представителя в своем интересе // Правовое
регулирование деятельности хозяйствующего субъекта: Ма
териалы третьей международной научно-практической кон
ференции «Проблемы развития предприятий: теория и прак
тика». 20-21 ноября 2003 г. Ч.З / Отв. ред. А.Е. Пилецкий. -
Самара: Издательство «Самарская государственная эконо
мическая академия», 2003. С. 103-105. - 0,15 пл.

11. Кузнецов С А. Защита гражданских прав хозяйствующих
субъектов и пределы компетенции антимонопольных орга
нов // Защита гражданских прав: Сб. науч. статей / Под ред.
М.В. Немытиной, В А. Хохлова. Сер. Права человека: сферы
реализации. Вып. 1. - Саратов: Издательство «Саратовский
университет», 2003. С. 222-239. - 0,76 пл.

12. Горбунова Л.В., Кузнецов С.А. Все на продажу//эж-Юрист.
2003. №44. С. 2.-0,4 пл.

Работа выполнена на кафедре гражданского права Кубанского государственного аграрного университета

Научный руководитель: доктор юридических наук, доцент

ПотапенкоСер гей Викторович

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор

ЦыбуленкоЗиновийИванович

кандидат юридических наук, доцент ИвановаНадеждаАнатольевна

Ведущая организация: Самарский государственный университет

Защита состоится 23 апреля 2004 г. в 16 час. на заседании регионального диссертационного совета ДМ-220.038.10 при Кубанском государственном аграрном университете по адресу: 350044, г. Краснодар, ул. Калинина, 13, главный учебный корпус.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Кубанского государственного аграрного университета по адресу: г. Краснодар, ул. Калинина, 13.

Автореферат разослан «/J » марта 2004 г.

Ученый секретарь

регионального диссертационного совета

доктор юридических наук, профессор 1%,^^*^ В.П. Камышанский

Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования. Ст.1 Конституции РФ провозгласила Россию демократическим правовым государством, а статьёй 2 установлено, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Для реализации этих положений важнейшее значение должно придаваться защите чести и достоинства гражданина. По правовой природе названные нематериальные блага входят в состав объектов гражданских прав. Конституционные основы регулирования защиты чести и достоинства гражданина составляют следующие правила: принцип охраны достоинства личности, состоящий в том, что достоинство личности охраняется государством, ничто не может быть основанием для его умаления (п.1 ст.21); каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени (п.1 ст.23).

Нередко распространением недостоверных порочащих сведений нарушается деловая репутация юридических лиц, что в условиях рыночной экономики неизбежно приводит к существенному снижению уровня конкурентоспособности организации. Это требует адекватного гражданско-правового регулирования.

Специальные средства гражданско-правовой защиты чести, достоинства и деловой репутации закреплены в ст. 152 ГК РФ, п.1 которой устанавливает, что лицо вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь или достоинство сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности. Процесс реализации данных норм показал ряд проблем теоретического и практического характера, предопределённых недостаточной исследованностью объектов названной гражданско-правовой защиты, что вызвало необходимость проведения данного исследования.

Таким образом, детальное исследование теории и практики судебной защиты чести, достоинства и деловой репутации как объектов гражданских прав является в настоящее время в высшей степени актуальным.

РОС. НАЦИОНАЛЬНА}. | БИБЛИОТЕКА СП* ОЭ

Цель и задачи диссертационного исследования. Целью настоящей работы является комплексное исследование чести и достоинства граждан как объектов гражданских прав.

Поставленная цель достигается посредством решения следующих задач:

- определение понятий и правовой природы чести, достоинства и
деловой репутации как объектов гражданских прав;

- определение места чести, достоинства и деловой репутации в системе
объектов гражданских прав;

- изучение отечественной истории развития вопроса защиты чести,
достоинства и деловой репутации как объектов гражданских прав;

- исследование имеющихся средств защиты чести, достоинства и
деловой репутации;

- выработка предложений по совершенствованию механизма защиты
чести, достоинства и деловой репутации юридических лиц;

- определение момента возникновения и особенностей развития чести,
достоинства и деловой репутации;

- разработка предложений по совершенствованию норм, составляющих
правовое регулирование части, достоинства и деловой репутации;

- определение правовой природы отношений по защите чести,
достоинства и деловой репутации;

- установление субъектного состава правоотношений по защите чести,
достоинства и деловой репутации;

- изучение материалов судебной практики по защите чести,
достоинства и деловой репутации, выявление недостатков такой практики и
выработка предложений по их устранению;

- установление соотношения понятий «нематериальное благо» и
«неимущественное право»;

- исследование сферы применения понятия «деловая репутация» и разработка предложений по совершенствованию его правового регулирования.

Объектом диссертационного исследования являются правовые категории - честь, достоинство и деловая репутация как объекты гражданских прав.

Предметом исследования послужили нормы права, регламентирующие честь, достоинство и деловую репутацию, а также материалы практики применения данных норм.

Методологическая основа исследования. Для достижения указанной цели и решения поставленных задач диссертационное исследование основывалось на положениях материалистической диалектики с использованием методов сравнительно-правового, системно-структурного, формально-логического, грамматического, исторического анализа. При этом исследована и критически оценена литература по гражданскому праву и общей теории права.

Теоретическая база исследования. В диссертации аккумулирован научный материал, послуживший её исследовательской основой и позволивший сохранить преемственность в развитии правовой науки. Теоретическую основу настоящей работы составили труды дореволюционных российских цивилистов —Д.И. Мейера, И.А. Покровского, В.М. Хвостова, Г.Ф. Шершеневича, а также труды советских цивилистов и современных отечественных учёных: М.М. Агаркова, С.С. Алексеева, В.А. Белова, С.Н. Братуся, А.Б. Венгерова, В.Г. Вердникова, А.А. Власова, Д.М. Генкина, К.И. Голубева, В.А. Дозорцева, Н.Д. Егорова, А.А. Ерошенко, О.С. Иоффе, Л.О. Красавчиковой, О.А. Красавчикова, В.А. Лапача, М.Н. Малеиной, Н.С. Малеина, А.В. Мицкевича, СВ. Нарижнего, СВ. Потапенко, В.И. Сенчищева, А.П. Сергеева, М.С. Строговича, Е.А. Суханова, Е.А. Флейшиц, P.O. Халфиной, М.Д. Шаргородского, A.M. Эрделевского, В.Ф. Яковлева, К.Б. Ярошенко и других авторов.

Нормативная и эмпирическая база исследования. Выводы и предложения, содержащиеся в работе, основаны на исследовании и оценке норм международного права, Конституции РФ, гражданского законодательства (в широком смысле слова), материалов практики реализации данных норм.

Эмпирической базой исследования послужили материалы опубликованной и архивной судебной практики. Автором были проанализированы постановления Конституционного Суда РФ, постановления Пленума Верховного суда РФ, решения и определения Верховного суда РФ, решения и постановления Краснодарского краевого суда, районных судов края и иных судов.

Научная новизна работы проявляется в том, что в ней на базе имеющихся знаний науки гражданского права представлено одно из первых комплексное исследование чести, достоинства и деловой репутации как объектов гражданских прав.

Результатом исследования данной проблемы явились, следующие основные выводы и предложения автора, которые выносятся на защиту:

1. По правовой природе честь и достоинство гражданина представляют собой личные нематериальные блага, обладающие абсолютным характером. Следовательно, правообладатель состоит со всеми и каждым в абсолютном правоотношении, в котором у всех иных лиц имеется пассивная обязанность не умалять честь и достоинство гражданина. Потому требования о защите могут быть заявлены в отношении любого лица, опорочившего такие нематериальные блага правообладателя.

2. Честь и достоинство формируются в процессе и по мере развития общественной деятельности человека и способности к самостоятельной оценке этой деятельности, а не возникают в момент рождения. Тем более нет оснований с момента рождения говорить о чести и достоинстве как правовых явлениях. Такое право не может рассматриваться как элемент правоспособности, являющейся равной для всех с момента рождения.

Юридический факт, лежащий в основе возникновения анализируемого права, характеризуется прежде всего тем, что невозможно указать точный момент во времени, когда он возникает. Возможно лишь раскрытие тех условий, при которых он может наступить. Содержание чести и достоинства любого человека постоянно обогащается, меняется по мере развития его общественной деятельности.

3.          Особой защиты честь и достоинство требуют в случаях, когда закон
связывает возможность той или иной деятельности с высокими моральными
качествами личности.   Соответственно, предлагаем ввести в гражданское
право    понятие    «квалифицированных    видов    чести    и    достоинства»,
особенности защиты которых необходимо предусмотреть в законодательстве,
так как диффамация в отношении них нарушает и иные (например, трудовые)
права граждан.

4.          В отличие от чести и достоинства, деловая репутация может быть
оценена в денежной форме,   хотя и приблизительно;   она может быть
объектом    некоторых   договоров    (коммерческой    концессии,    простого
товарищества).     Потому     деловую     репутацию     следует     отнести     к
неимущественным благам, связанным с имущественными.

5. Если сведения, посягающие на честь, достоинство и деловую
репутацию, распространены средствами массовой информации на правах
рекламы, то редакция несет ответственность за содержание
распространенной таким образом информации. В случае умаления деловой
репутации конкретных физических или юридических лиц недобросовестной
рекламой они имеют право на судебную защиту от такого вида диффамации.

6. Обоснован вывод о том, что деловая репутация принадлежит
юридическому лицу с момента его образования, составляет неотъемлемую
часть его правоспособности и изменяется в процессе деятельности
организации.

7. Деловой репутацией могут обладать не только коммерческие
организации и индивидуальные предприниматели, а любые лица,

осуществляющие социально значимую деятельность. Во избежание⁴ практических проблем применения данного правила считаем целесообразным внесение необходимых изменений в ст. 152 ГК РФ и закрепление возможности защиты профессиональной и служебной репутации граждан.

9. Моральный вред могут претерпевать лишь граждане, к юридическим
лицам эта категория неприменима. Практика показывает, что
неимущественный вред им причиняется, но не компенсируется. Потому в
целях реализации таких гражданско-правовых принципов, как обеспечение
восстановления нарушенных прав и их судебной защиты предлагаем п. 7
ст. 152 ГК РФ изложить в новой редакции: «Юридическое лицо, в отношении
которого распространены сведения, порочащие его деловую репутацию,
вправе наряду с опровержением таких сведений требовать возмещения
убытков и денежной компенсации неимущественного вреда, причиненных их
распространением».

10. Исходя из того, что нередко ответчики - редакции СМИ, публикуя
опровержение по решению суда, тут же его комментируют, подвергая
сомнению выводы суда; обосновывается вывод о том, что если комментарий
к опровержению содержит в себе признаки диффамационного деликта, то
потерпевший от диффамации вправе обратиться в суд с новым иском.

11.        Потерпевший от публикации в средствах массовой информации
сведений, порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию, по
смыслу   ст. 152    ГК    РФ   может   обратиться    за   защитой   своих   прав
непосредственно в суд и не обязан проходить до суда процедуру обращения
с просьбой опровержения в опорочивший его орган информации (ст.ст. 43 -
45 Закона о СМИ). Такая процедура (порядок опровержения) к досудебному
(претензионному)   порядку урегулирования   диффамационного   спора   не
относится,   поэтому его   необходимо рассматривать   как альтернативный
порядок защиты нарушенных прав.

9 Практическая значимость исследования состоит в том, что

содержащиеся в нём положения, выводы и предложения по совершенствованию законодательства и практики его реализации могут быть использованы в дальнейшей научной разработке проблем гражданско-правовой защиты чести, достоинства и деловой репутации, в практической деятельности субъектов гражданских прав, в правоприменительной деятельности органов судебной власти, в обучении студентов юридических факультетов и вузов и повышении квалификации практических работников.

Апробация результатов исследования заключается в публикации пяти научных статей по теме, а также в использовании таких результатов в практической судебной деятельности автора.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, четырёх глав, объединяющих одиннадцать параграфов, заключения и библиографического списка использованной литературы.

Основное содержание работы

Во введении обосновывается актуальность и степень разработанности темы, раскрывается её научная новизна, определяются цели и задачи исследования, объект и предмет, характеризуются методологические и методические основы, теоретическая основа и эмпирическая база диссертации, указывается теоретическое и практическое значение работы, излагаются основные положения, выносимые на защиту.

Первая глава диссертации «Объект гражданского правоотношения» состоит из четырёх параграфов, раскрывающих следующие вопросы: понятие объекта гражданского правоотношения; нематериальные блага в системе объектов гражданских правоотношений; история развития чести, достоинства, деловой репутации как объектов гражданского правоотношения; честь, достоинство и деловая репутация как объекты международного частного права.

В первом параграфе рассматривается понятие объекта, которое используется в гражданском праве в нескольких терминологических сочетаниях. Это «объекты гражданских прав», «объекты субъективных прав», «объекты правового регулирования», «объекты гражданского правоотношения». Основное внимание уделяется раскрытию понятия «объект гражданского правоотношения». Рассматриваются две основные теории объекта гражданского правоотношения: вещная и поведенческая; а также теория единого правового объекта. Выясняется соотношение понятий «объект правоотношений» и «объекты гражданских прав». Рассмотрение этих и других вопросов привело автора к выводу, что доводы представителей так называемой «вещной теории» объекта правоотношения нельзя назвать убедительными, так как категория «объект» фактически исключается из структуры правоотношения. В качестве объекта гражданского правоотношения предлагается понимать поведение его субъектов, которое направлено на получение различного рода благ как материальных, так и нематериальных, поскольку только то может быть объектом гражданского правоотношения, что может быть доступно правовому воздействию и может реагировать на такое воздействие. Также автор делает вывод о тождестве понятий «объекты гражданских прав» и «объект гражданского правоотношения», исходя при этом из того, что гражданское правоотношение как общественное отношение, урегулированное нормами гражданского права, не может иметь в качестве своего объекта явление, не являющееся объектом гражданских прав. Объектом гражданских прав признается то, по поводу чего возникает гражданское правоотношение. Таким объектом является благо, по поводу которого возникает гражданское правоотношение и в отношении которого существует субъективное право и обязанность.

Во втором параграфе рассматривается положение нематериальных благ в системе объектов гражданских правоотношений. Автором определено, что нематериальное благо (помимо того, что оно является разновидностью

объектов гражданских прав) — это комплексное общественно полезное свойство субъекта права, основное содержание и назначение которого состоит в индивидуализации физического либо юридического лица, являющегося субъектом правоотношений, а также в его защите от внешнего воздействия государства, его органов и иных субъектов общественных отношений. Нематериальные блага указаны в ст. 128 ГК РФ в качестве разновидности объектов гражданских прав. Нематериальные блага защищаются Гражданским кодексом РФ, а также другими законами, в соответствии с п. 2 ст. 150 ГК и способами защиты, определёнными законодателем в ст. 12 ГК.

Особую группу защищаемых нематериальных благ составили честь, достоинство и деловая репутации, образующие особый правовой институт (ст. 152 ГК РФ). В данном параграфе рассмотрено также соотношение понятий нематериальных благ и неимущественных прав, в результате чего автором сделан вывод о том, что нематериальные блага - это разновидность объектов гражданских прав, которые характеризуются отсутствием экономического и вещественного характера.

Нематериальные блага присущи конкретному физическому или юридическому лицу и могут носить переменный характер. Личные неимущественные права - субъективные личные права лица (физического или юридического), объектом которых выступает нематериальное благо. Личные неимущественные права отличны от иных прав их нематериальным характером, направленностью на развитие индивидуума, спецификой оснований возникновения и прекращения. Предметом регулирования и охраны личного неимущественного права выступает особый объект -нематериальное благо. Нематериальные блага характеризуются двумя неразрывно связанными между собой признаками: 1) отсутствие материального (имущественного) содержания и 2) неразрывная связь с личностью носителя, предопределяющая неотчуждаемость и непередаваемость этого блага. Именно эти признаки объединяют

нематериальные блага как объекты гражданских прав и правоотношений. Здесь же дается общая характеристика чести, достоинства и деловой репутации. Аргументирован вывод о том, что определенной спецификой обладает такой объект как деловая репутация, детально исследование которого представлено в главе третьей диссертации.

В третьем параграфе рассматривается история развития чести, достоинства, деловой репутации как объектов гражданского правоотношения. Отечественная история развития института защиты чести, достоинства, деловой репутации, сопрягается с историей цензуры и историей средств массовой информации вообще. В СССР до 1990 года отсутствовало законодательство о печати и о средствах массовой информации. Характер отношений между интересами личности, в том числе духовными, нематериальными, и интересами государства, свойственных для советского времени определяется тем, что они всегда были в пользу государства. Это являлось доктринальной основой всей правовой системы советского государства и служило причиной неразвитой правовой охраны чести и достоинства граждан. Тенденция же развития института защиты чести, достоинства и деловой репутации в советском законодательстве присутствовала. Ст.7 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик 1961 г. послужила законодательной базой для введения в республиканские кодексы соответствующих статей, объективно квалифицирующих честь и достоинство объектом гражданских прав. ГК РСФСР 1964 г. статьей 7 «Защита чести и достоинства» закреплял право гражданина (организации) требовать по суду опровержения порочащих их честь и достоинство сведений, если распространявший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности. Этой же статьей закреплялась норма, согласно которой, если указанные сведения распространены в печати, они, в случае несоответствия их действительности, должны быть опровергнуты также в печати. В работе показаны достоинства и

недостатки такого правового регулирования, а также практики применения прежних норм.

Возмещение морального вреда в СССР отсутствовало как «чуждое советскому правосознанию». Впоследствии этот институт был закреплен в ст.131 Основ гражданского законодательства 1991 г.

Четвертый параграф посвящен рассмотрению вопросов чести, достоинства, деловой репутации как объектов международного частного права. Автор обращает внимание на то, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации согласно части 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Международные договоры являются одним из важнейших средств развития международного сотрудничества, способствуют расширению международных связей с участием государственных и негосударственных организаций, в том числе с участием субъектов национального права, включая физических лиц. Международным договорам принадлежит первостепенная роль в сфере защиты прав человека и основных свобод. Одним из основополагающих актов международного права является Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод, которая содержит нормы, направленные на защиту чести, достоинства и деловой репутации.

Вторая глава «Честь и достоинство как объекты гражданского правоотношения» состоит из трех параграфов, в которых последовательно рассматривается правовая природа чести и достоинства, честь как объект гражданского правоотношения, достоинство как объект гражданского правоотношения.

В первом параграфе установлено, что честь и достоинство могут рассматриваться как: 1) элемент правоспособности, 2) социальные блата, охраняемые правом, 3) особое субъективное право.

Рассматривается дискуссионный вопрос о том, регулируются или охраняются рассматриваемые отношения. В результате автором сделаны

следующие выводы. Честь и достоинство - это наличные нематериальные блага человека, существование которых не связывается с какими-либо нарушениями. Также существование права на честь и достоинство не зависит от того, будет ли оно нарушено. В момент нарушения возникает лишь необходимость защиты этого права, а не само право. Поведение обязанного лица, на которое может притязать управомоченный, является объектом абсолютного субъективного права.

Во втором параграфе речь идет о чести как объекте гражданского правоотношения. По мнению автора, честь — это морально-правовая категория позитивно-объективного характера, определяющая общественную оценку личности. Честь относится к нематериальным благам и определяется как сопровождающееся положительной оценкой отражение качеств лица в общественном сознании. В современном российском гражданском праве действует презумпция наличия чести. В соответствии с нею необходимо исходить из того, что если человек не совершил отрицательно характеризующих действий, то он располагает честью. Эта презумпция порождает необходимость доказывания правдивости распространенных сведений. Унижение чести предполагает, что истец ощущает или считает возможным изменение общественного мнения о себе.

Отмечается, что в Гражданском кодексе РФ встречается категория доброго имени, не обладающая правовой самостоятельностью. Как термин, доброе имя предположительно, и в общем смысле синонимично термину репутации. В текстах же законодательных актов понятие «доброе имя» подчинено понятию чести, что дало возможность в диссертации обойтись без специального оперирования им.

В третьем параграфе говорится о достоинстве как объекте гражданского правоотношения. Автор дает следующее определение достоинства: это самооценка личности, основанная на её оценке обществом, ощущение человеком своей ценности как человека вообще, как конкретной личности, обладающей профессиональными и иными, характеризующими её

положительными качествами. Автор обращает внимание на то, что честь и достоинство связаны между собой как оценка и самооценка, как почтение и самоуважение.

Особой защиты анализируемые нематериальные блага требуют в случаях, когда закон связывает возможность той или иной деятельности с высокими моральными качествами личности. Так, п. 2 ст. 3 Закона РФ «О статусе судей в РФ» требует, чтобы судья при исполнении своих полномочий, а также во внеслужебных отношениях избегал всего, что могло бы умалить авторитет судебной власти, достоинство судьи или вызвать сомнение в его объективности, справедливости и беспристрастности. Здесь мы уже встречаем специальный случай, в котором говорится не о достоинстве личности вообще, а о требованиях более высокого порядка. Потому приведенная норма использует термин «достоинство судьи». Соответственно, п. 4 ст. 1 Кодекса чести судьи Российской Федерации закрепляет правило, согласно которому судья в любой ситуации должен сохранять личное достоинство, заботиться о своей чести, избегать всего, что могло бы причинить ущерб репутации и поставить под сомнение его объективность и независимость при осуществлении правосудия. П. 6 ст. 3 данного Кодекса требует, чтобы судья избегал любых личных связей, которые могут причинить ущерб репутации, затронуть его честь и достоинство. Таким образом, в данном случае сам правообладатель должен принимать все меры к охране чести и достоинства. В качестве санкции за совершение нарушающих указанные нормы поступков в профессиональной деятельности и в быту п. 3 ст. 4 Кодекса закрепляет норму, согласно которой за совершение проступка, позорящего честь и достоинство судьи, умалившего авторитет судебной власти, его полномочия квалификационная коллегия судей может прекратить в порядке, предусмотренном Законом РФ «О статусе судей в Российской Федерации». Проступком же, позорящим честь и достоинство судьи, признается такое действие или бездействие, которое, хотя и не является преступным, но по своему характеру

несовместимо с высоким званием судьи. Соответственно, не каждый проступок, порочащий честь и достоинство судьи, может опорочить честь и достоинство гражданина вообще. Для защиты таких «квалифицированных видов чести и достоинства» могут быть использованы те же средства защиты, которые используются для защиты соответствующих категорий более общего порядка.

Третья глава «Деловая репутация как объект гражданского правоотношения» состоит из двух параграфов, в которых определены и исследованы понятие деловой репутации как объекта гражданского правоотношения и содержание гражданского правоотношения по защите деловой репутации.

Первый параграф раскрывает понятие деловой репутации как объекта гражданского правоотношения, определяет место деловой репутации в системе нематериальных благ. В этом же параграфе рассматриваются особенности возникновения и развития деловой репутации как объекта гражданского права. Автор приходит к выводу, что понятие репутации (вообще) в гражданском законодательстве отсутствует, есть лишь понятие деловой репутации. Если репутация - это сложившееся о лице мнение, основанное на оценке общественно значимых его качеств, то деловая репутация - оценка профессиональных качеств.

Относительно деловой репутации коммерческих организаций отмечается, что она в качестве нематериального блага в отдельных случаях относится к нематериальным активам коммерческой организации. Действующие гражданско-правовые нормы позволяют сделать вывод о том, что в отличие от чести и достоинства граждан, деловая репутация может быть оценена в денежной форме, хотя и приблизительно Кроме того, деловая репутация может быть объектом некоторых договоров (коммерческой концессии, простого товарищества). Таким образом, деловая репутация является неимущественным благом, связанным с имущественным.

В юридической литературе высказано мнение, что понятие деловой репутации в гражданско-правовом смысле применимо только к физическим и юридическим лицам, участвующим в деловом обороте. Нередко такая точка зрения проявляется в судебной практике. Автором сделан вывод, что такой подход искусственно сужает возможности судебной защиты деловой репутации. В ст. 152 ГК РФ говорится о деловой репутации гражданина и о деловой репутации юридического лица. При этом, каких-либо оговорок о том, что речь идет о гражданине, зарегистрированном в качестве предпринимателя без образования юридического лица, или о юридическом лице исключительно как о коммерческой организации, ст. 152 ГК РФ не содержит. Поэтому деловой репутацией может обладать любое лицо.

Как следует из статьи 150 ГК РФ, нематериальные блага и личные неимущественные права, в том числе деловая репутация, принадлежат человеку от рождения. Но реально наполненное содержание они приобретают лишь со вступлением гражданина в общественные отношения. Так, чувство собственного достоинства возникает с достижением ребенком определенного возраста, когда он осознает себя личностью. Честь на протяжении жизни человека претерпевает изменения под влиянием его поступков и различных событий. Потому защита деловой репутации младенца представляется малоперспективной.

Законом (п. 7 ст. 152 ГК) определено, что наряду с деловой репутацией граждан защищается деловая репутация юридических лиц. Деловая репутация принадлежит юридическому лицу с момента его образования и составляет неотъемлемую часть его правоспособности. Представляется, что деловой репутацией могут обладать далеко не все субъекты гражданского права, а лишь лица, осуществляющие социально значимую деятельность. Не могут иметь деловой репутации неработающие пенсионеры, инвалиды, не имеющие физической возможности заниматься каким-либо делом, домохозяйки и т. д.

Строго говоря, деловой репутацией в собственном смысле слова могут обладать граждане, осуществляющие предпринимательскую деятельность, и юридические лица. Косвенным подтверждением такой точки зрения может служить закрепленное в п. 1 ст. 5 Гражданского кодекса определение обычая делового оборота как правила поведения, применяемого в какой-либо области предпринимательской деятельности. Конечно, было бы большой ошибкой ограничиваться законодательной защитой только репутации предпринимателей. На защиту своей репутации вправе рассчитывать и педагоги, и адвокаты, и врачи, и механики, и государственные служащие, и многие другие. Но содержанием такой репутации является оценка не деловых (предпринимательских), а профессиональных и служебных качеств гражданина. Эту репутацию справедливо было бы называть не деловой, а профессиональной или служебной.

Автор отмечает, что к числу наиболее значимых признаков деловой репутации большинство ученых относит ее публичный характер, то есть общественную оценку деловых и профессиональных качеств конкретного лица, а также позитивный характер деловой репутации, то есть то, что судебной защите подлежит деловая репутация, сопровождающаяся положительной оценкой. Исходя из этого, мы полагаем, что деловая репутация является разновидностью репутации вообще. Репутация — сложившееся о лице мнение, основанное на оценке общественно значимых его качеств. Деловая репутация — это оценка профессиональных качеств. Деловую репутацию следует отнести к неимущественным, связанным с имущественными, благам. Деловой репутацией может обладать любой гражданин, не обязательно занимающийся предпринимательской деятельностью; а также юридическое лицо. Деловая репутация, в отличие от чести и достоинства, может быть как положительной, так и отрицательной. Но в гражданском праве деловая репутация используется со знаком «плюс».

Второй параграф посвящен содержанию гражданского правоотношения по защите деловой репутации. Особое внимание обращается

на то, что поддержание на должном уровне деловой репутации как гражданина, так и организации приобретает особое значение в условиях рыночной экономики, когда мнение о человеке в обществе определяет не только его эмоциональное самоощущение, но и реальное экономическое благополучие. В еще большей степени это касается организации, сама возможность существования которой зависит от представления о ней как других организаций (поставщиков, кредиторов, инвесторов и т.д.). так и рядовых граждан (клиентов, потребителей), т.е. общества в целом.

Возможность защиты деловой репутации является теперь неотъемлемой частью правовой системы Российской Федерации. Одним из самых распространенных способов защиты гражданских прав является компенсация морального вреда (ст. 12 ПК РФ). Современное законодательство считает моральным вредом физические или нравственные страдания, которые может испытывать лишь гражданин. Потому, по действующему законодательству гражданин, в отношении которого распространены сведения, порочащие его честь, достоинство или деловую репутацию, имеет право на опровержение таких сведений, возмещение убытков и морального .вреда, причиненных их распространением (п. 5 ст. 152 ГК РФ). Юридическое же лицо, в отношении которого распространены не соответствующие действительности сведения, порочащие его деловую репутацию (п. 7 ст. 152 ГК РФ), защищается лишь посредством опровержения таких сведений и возмещения убытков (п. 5 ст. 152 ГК РФ).

Вместе с тем несомненно , что объективные последствия нарушения деловой репутации могут негативно отразиться на коммерческой или иной деятельности организации. В то же время такие последствия вряд ли будут связаны с умалением только имущественной сферы юридического лица, ибо итогом могут быть отрицательные последствия для функционирования организации, не связанные с имущественными убытками. Поэтому имеет смысл дополнить институт защиты деловой репутации юридического лица следующей нормой: «Юридическое лицо, в отношении которого

распространены сведения, порочащие его деловую репутацию, вправе наряду с опровержением таких сведений требовать возмещения убытков и денежной компенсации неимущественного вреда, причиненных их распространением». Что же касается компенсации морального вреда юридическому лицу, то вводить подобную терминологию представляется недопустимым.

Четвертая глава «Опровержение - специальный способ гражданско-правовой защиты чести, достоинства, деловой репутации как объектов гражданского правоотношения» состоит из двух параграфов, в которых опровержение исследуется сначала как внесудебный способ защиты, а затем - как судебный способ.

В первом параграфе теоретическому анализу подвергается опровержение как внесудебный способ защиты чести, достоинства и деловой репутации.

Гражданин или юридическое лицо в соответствии с Законом «О средствах массовой информации» могут, не обращаясь в суд, потребовать непосредственно от редакции опровержения не соответствующих действительности и порочащих их честь и достоинство сведений, которые были распространены в данном средстве массовой информации.

Основания отказа в таком опровержении классифицированы автором на обязательные и факультативные. В частности, в опровержении должно быть отказано (обязательные основания), если данное требование либо представленный текст опровержения: 1) является злоупотреблением свободой массовой информации; 2) противоречит вступившему в законную силу решению суда; 3) является анонимным. Напротив, в опровержении может быть отказано (факультативные основания): 1) если опровергаются сведения, которые уже опровергнуты в данном средстве массовой информации; 2) если требование об опровержении либо представленный текст его поступили в редакцию по истечении одного года со дня распространения опровергаемых сведений в данном средстве массовой информации. Отказ в опровержении либо нарушение установленного

порядка опровержения могут быть в течение года со дня распространения опровергаемых сведений обжалованы в суд.

Во втором параграфе рассматривается опровержение как судебный способ защиты. Указывается, что основным специальным гражданско-правовым способом судебной защиты от диффамации является опровержение порочащих сведений (п. 1, 2 ст. 152 ГК РФ). Праву потерпевшего от диффамации на опровержение корреспондирует обязанность распространителя опровергнуть порочащие сведения, если он не докажет их соответствие действительности. Анализ правового содержания ст. ст. 12, 152 ГК РФ позволяет прийти к выводу, что опровержение - это специальный способ защиты гражданских прав, представляющий собой обоснованное отрицание сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию потерпевшего, исходящее от лица, распространившего такие сведения. Поскольку опровержение направлено на восстановление умаленных чести, достоинства и деловой репутации в первоначальное состояние, оно относится к одному из общих способов защиты гражданских прав, предусмотренных в ст. 12 ГК РФ: восстановление положения, существовавшего до нарушения права.

Статья 152 ГК устанавливает специальный порядок опровержения порочащих сведений, которые были распространены в средствах массовой информации: опровержение должно последовать в тех же средствах массовой информации. В судебной практике последовательно проявляется принцип, по которому сведения должны быть опровергнуты по возможности тем же способом, которым они были распространены. Нередко ответчики -редакции средств массовой информации, публикуя опровержение по решению суда, тут же его комментируют, подвергая сомнению выводы суда. Практика показывает, что такие факты носят распространенный характер. Если комментарий к опровержению содержит в себе признаки диффамационного деликта, то потерпевший от диффамации вправе обратиться в суд с новым иском. Потерпевший от публикации в средствах

массовой информации сведений, порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию, по смыслу ст. 152 ПС РФ может обратиться за защитой своих прав непосредственно в суд и не обязан проходить до суда процедуру обращения с просьбой опровержения в опорочивший его орган информации (ст.ст. 43 - 45 Закона о средствах массовой информации). Такая процедура (порядок опровержения) к досудебному (претензионному) порядку урегулирования диффамационного спора не относится, поэтому его необходимо рассматривать как альтернативный порядок защиты нарушенных прав. Эта позиция проявляется и в судебной практике.

Обосновывается вывод о том, что в интересах потерпевшего наиболее реальным и в то же время эффективным способом реализации положительного решения суда по всем требованиям, связанным с зашитой чести, достоинства и (или) деловой репутации, является опубликование текста опровержения, изложенного в резолютивной части решения, за счет средств ответчика в популярном периодическом издании информационного характера города, республики, области, страны — в зависимости от масштабов распространения сведений. Вместе с тем вполне допустимо использование наряду с указанным способом опровержения и других дополнительных способов опровержения, в частности, публичного извинения.

Нередко суды, установив, что имело место распространение не соответствующих действительности сведения обязывают ответчика принести извинения. Такая санкция не предусмотрена гражданским законом. А решения суда в этой части являются неправильными. На дела по защите чести, достоинства и деловой репутации исковая давность не распространяется. Указанное положение не следует путать с годичным сроком для добровольной публикации опровержения.

Среди выявленных в процессе исследования распространённых ошибок судов при рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации, следует назвать, в частности: ограничение решения лишь признанием распространенных сведений не соответствующими

действительности; применение характера опровержения, не соответствующего характеру распространения сведений; обязание ответчиков опровергать не соответствующие действительности сведения в конкретных СМИ, если эти сведения были распространены без использования этих СМИ.

В заключении представлены выводы, сформулированные в результате диссертационного исследования, и предложения, направленные на совершенствование законодательства и правоприменительной практики.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1. Беспалов А.В. Следы прошлого в юридическом понятии чести //
Судебные Ведомости. 2002. №2. С.7-9 (0,3 пл.).

2. Беспалов А.В. Защита чести и достоинства в системе российского
законодательства (на примере Соборного Уложения 1649 г.) // Судебные
Ведомости. 2002. №3-4. С.9-11 (0,3 пл.).

3. Беспалов А.В. Порочащие сведения стоят дорого // Судебные
Ведомости. 2003. №3 (7). С. 17-31 (1,9 пл.).

4. Беспалов А.В. Коллаж в газете как объект судебно-правовых
претензий// Судебные Ведомости. 2003. №3 (7). С.31-33 (0,2 пл.).

5.         Беспалов   А.В.   Честь   и   достоинство   гражданина   как   объекты
гражданско-правовой     защиты     //     Вопросы     права     и     социологии.
Межрегиональное научное издание. Выпуск   15. - Волгоград: Издательство
ВРЮМСЮ,2004.С.8-11 (0,5 пл.).

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

УРАЛЬСКАЯ АКАДЕМИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ

На правах рукописи

ЮРЧЕНКО

НАДЕЖДА АЛЕКСАНДРОВНА

ЗАЩИТА ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ УЧАСТНИКОВ ХОЗЯЙСТВЕННЫХ ОБЩЕСТВ

Специальность 12.00.03 - гражданское право;

предпринимательское право; семейное право;

международное частное право.

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Екатеринбург 2004

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

УРАЛЬСКАЯ АКАДЕМИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ

Направах рукописи

ЮРЧЕНКО

НАДЕЖДА АЛЕКСАНДРОВНА

ЗАЩИТА ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ УЧАСТНИКОВ ХОЗЯЙСТВЕННЫХ ОБЩЕСТВ

Специальность 12.00.03 —гражданское право;

предпринимательское право; семейное право;

международное частное право.

Автореферат

диссертациинасоисканиеученойстепени кандидатаюридическихнаук

Екатеринбург 2004- •

Диссертация выполнена на кафедре частного права Уральской академии государственной службы.

Научный руководитель: кандидат юридических наук, доцент

Сергей Александрович Кудреватых

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор

Владимир Александрович Бублик

кандидат юридических наук Игорь Владимирович Редькин

Ведущая организация: Челябинский государственный университет

Защита состоится « A3» ЛКЛЛ^ 2004 г. в /л час. на заседании

диссертационного совета по присуждению ученой степени кандидата юридических наук Д.212.282.01 в Уральской государственной юридической академии по адресу: 620066, г. Екатеринбург, ул. Комсомольская, д. 21. Зал заседаний Совета.

Автореферат разослан «___ »____________ 2004 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

доктор юридических наук, профессор В.И. Леушин

•-UU. НАЦИОНАЛЬНАЯ | БИБЛИОТЕКА СПете» ОЭ

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования. В результате проведения рыночных преобразований в России изменилось не только действующее гражданское законодательство, но и появились новые правовые формы организации и деятельности субъектов товарно-денежных отношений, в частности хозяйственные общества. В юридической литературе достаточно внимания уделяется защите прав участников гражданского оборота. Этого, однако, нельзя сказать о защите прав участников хозяйственных обществ.

Настоящая диссертация представляет собой одну из первых попыток комплексного монографического теоретического исследования проблем гражданско-правового регулирования защиты гражданских прав участников хозяйственных обществ.

С позиций юриспруденции вообще и цивилистики в частности актуальность исследования данной проблемы определяется рядом факторов социально экономического, политического, правоприменительного и нормативно правового порядка:

1. Переход российской экономики на рыночные отношения, развитие предпринимательства и трансформация собственности вызвали расширение социальной базы обеспечения деятельности физических и юридических лиц, участвующих в отношениях гражданского оборота. Сообразноэтому правовое опосредствование получили также права участников хозяйственные обществ. Вместе с тем «аномальные» отношения, формирующиеся в структуре указанных субъектов, юридически не разрешены. Правовая нейтрализация их деструктивного проявления имеет важное социально-экономическое значение, поскольку оказывает благоприятное влияние как на развитие экономики в целом, так и на функционирование хозяйственных обществ в частности. Общество, заинтересованное в своем экономическом развитии, должно всячески содействовать развитию и нормальному функционированию

хозяйственных обществ, поскольку неэффективное регулирование гражданско правовых отношений в хозяйственных обществах неизбежно приведет к негативным последствиям в экономике страны (Экономический аспект).

2. Нормы, посвященные общим положениям о хозяйственных обществах, отдельным их видам, отношениям, складывающимся в этих обществах, а также формам и способам защиты гражданских прав их участников прописаны в ряде правовых актов, составляющих различные институты гражданского права ( гл. 3, 4, 5 ПС РФ, ФЗ «Об акционерных обществах», ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» и др). Соответственно, требуется единое толкование этих норм, что позволит избежать противоречий в их применении. С политико-правовых позиций юридическая наука должна предоставить законодателю четкие ориентиры при разрешении вопросов о введении в законодательство новых форм и способов защиты гражданских прав участников хозяйственных обществ (Правотворческий аспект).

3. Законодательство о хозяйственных обществах находится в постоянном развитии. Не приостановило этот процесс и относительное завершение кодификации гражданского права, связанное с принятием трех частей Гражданского кодекса Российской Федерации. Последующие Федеральные законы «Об акционерных обществах» и «Об обществах с ограниченной ответственностью» и более чем пятилетний период их применения показали, что законодательство о хозяйственных обществах еще далеко от своего совершенства. Корректировка названных загонов и вызванные в связи с этим некоторые изменения отдельных моментов организации и деятельности хозяйственных обществ обусловила объективную необходимость исследовать их реальную эффективность и, прежде всего в плане правовой защиты интересов участников хозяйственных обществ. Поэтому теоретическое осмысление основных положений о правовом положении хозяйственных обществ вообще и обеспечения действенной защиты прав и законных интересов их участников в частности, имеет важное методологическое значение (Нормативно-правовой аспект).

4.     Высшие   судебные   инстанции   России   неоднократно   обращались   к
вопросам, связанным с правовым регулированием деятельности хозяйственных
обществ      (совместные   Постановления   Пленумов   Верховного   и   Высшего
Арбитражного   Судов   «О   некоторых   вопросах   применения   Федерального
Закона «Об акционерных обществах», «О некоторых вопросах применения
Федерального   Закона   «Об   обществах   с   ограниченной   ответственностью»,
обзоры    Президиума   Высшего   Арбитражного    Суда   РФ,    Постановление
Конституционного Суда РФ по практике разрешения споров (конфликтов) в
хозяйственных   обществах.   Тем   не   менее,    наиболее   острыми   остаются
проблемы,     возникающие     в     процессе     создания,     функционирования,
реорганизации   и   ликвидации   указанных   субъектов   гражданского   права;
взаимосвязи между последними и их участниками   (учредителями);   между
хозяйственным обществом и органами их управления. Правоприменительная
практика вскрыла необходимость устранения   противоречий   нормативного
характера,    определяющего   гражданско-правовое   положение       участников
хозяйственных обществ. Сложные вопросы правоприменения законодательства
не исчерпываются указанными материалами обобщения судебно-арбитражной
практики.    Дальнейшее    формирование    единообразного    и    правильного
применения законодательства о хозяйственных обществах, как по общим, так и
по   частным   вопросам   должно   плодотворно   сказываться   на   создании   и
стабильном функционировании указанных обществ (Правоприменительный
аспект).

5. Появление новых правовых форм организации и деятельности субъектов
товарно-денежных отношений, в частности хозяйственных обществ, вызвало
научный интерес в данной области права. Помимо разрешаемых гражданско-
правовой теорией проблем, связанных с правильным пониманием практики
регулирования отношений в хозяйственных обществах, необходимо уделить
внимание защите прав различных участников хозяйственных обществ. Формы
и способы защиты гражданских прав участников хозяйственных обществ
представляют интерес в плане создания эффективной системы охраны прав

указанных субъектов. Обращение к данной проблеме может служить основой для разработки новых форм и способов защиты гражданских прав участников хозяйственных обществ.

Научные исследования, посвященные защите гражданских прав участников хозяйственных обществ, являются, таким образом, актуальными и полезными, поскольку способствуют становлению системного подхода к изучению отношений в сфере хозяйственных обществ и системе способов защиты гражданских прав их участников (Доктринальный аспект).

Степень научной разработанности темы. Исследование комплекса проблем, связанных с правовым регулированием деятельности хозяйственных обществ, традиционно привлекало к себе внимание российских ученых. Что же касается собственно защиты прав участников хозяйственных обществ, то эти вопросы к настоящему времени изучены недостаточно полно.

Между тем, предупреждение и урегулирование конфликтов в обществе в равной мере позволяет обеспечить соблюдение и охрану прав участников и защитить имущественные интересы и деловую репутацию общества. Как предупреждению, так и урегулированию конфликтов способствует точное и безусловное соблюдение обществом законодательства, а также его добросовестное и разумное поведение.

Гражданско-правовые способы защиты прав участников хозяйственных обществ представляют собой систему. Сам системный подход к различным явлениям уже достаточно разработан. Принципы системного подхода и методология гражданского права разрабатывались и используются в трудах практически всех известных ученых - цивилистов, таких как С.С. Алексеев, С.Н. Братусь, А.В. Венедиктов, В.П. Грибанов, Т.И. Илларионова, О.А. Красавчиков, Ю.К. Толстой, В.Ф. Яковлев и др. Как пишет Т.И. Илларионова,, системный подход создает предпосылки для целенаправленного системно структурного изучения гражданского права, однаю, в конечном результате предполагает выявление общих тенденций его развития, вскрытия механизма

возникновения регулятивной и охранительной способности и достижения надлежащего уровня системного регулирования^1.

Методологическую основу настоящего исследования составляет

диалектический материализм. Наряду с этим здесь широко используются такие частно-научные методы познания, как: формально-логический, специально-юридический, сравнительно-правовой, технико-юридический, статистический, исторический и другие приемы обобщения научного материала и практического опыта.

Теоретической основой диссертационной работы являются труды известных ученых в области философии, социологии конфликтов, теории управления, в числе которых В.Г. Афанасьев, А.Г. Здравомыслов, А.И. Пригожий, Ю.С. Сизов и другие. Вопросами корпоративных отношений в сфере хозяйственных обществ в дореволюционный и советский период развития отечественной юриспруденции занимались М.М. Агар ков, А.И. Каминка, Д.И. Мейер, И.А. Покровский, И.Т. Тарасов, Г.Ф. Шершеневич. В настоящее время актуальны работы таких ученых - цивилистов, как Ю. В. Андреев, B.C. Белых, М.И. Брагинский, В.А. Бублик, В.В. Витрянский, Д.М. Генкин, БМ. Гонгало, И.В. Елисееев, Т.В. Калинина, Е.А. Крашенинников, П.В. Крашенинников, М.И. Кулагин, С.А. Кудреватых, А.В. Майфат, И.В. Матанцев, И.В. Редькин, И.В. Решетникова, В.В. Ровный, К.И. Скловский, Е.А. Суханов, ГЛ. Стоякин, М.Ю. Тихомиров, Г.С. Шапкина, Л.В. Щенникова, В.В. Ярков и другие.

В последнее время рассмотрения вопросов корпоративных конфликтов с участием хозяйственных обществ частично касались в своих работах такие ученые как, М.С. Кораблева, Д.В. Мурзин, А.Н. Осиновский, Н. И. Пахомова, О.В. Петникова, М.В. Петров, А.С. Рогов, Д.В. Тариканов, А.К. Фетисов и др.

Цель и задачи исследования. Целью настоящей диссертации является исследование комплекса теоретических и практических вопросов, составляющих гражданско-правовую характеристику форм и способов защиты

¹ Илларионова Т.И. Система гражданско-правовых охранительных мер. Точек, 1982. С. 7.

прав участников хозяйственных обществ; поиск путей повышения -их эффективности и выработка на этой основе предложений по формированию единообразной правоприменительной, в том числе судебной, практики по данной категории дел и совершенствованию законодательства Российской Федерации в этой области. Для достижения поставленной цели были поставлены следующие задачи:

1) определение круга возможных участников хозяйственных обществ,
изучение их правового положения, а также анализ отношений,
складывающихся в хозяйственных обществах;

2) выявление и исследование содержания основных элементов системы
форм и способов защиты гражданских прав участников хозяйственных
обществ;

3) исследование проблем охраны прав участников хозяйственных обществ;

4) изучение действующих норм гражданского законодательства;

5) рассмотрение спорных положений о различных видах способов защиты
гражданских прав участников хозяйственных обществ.

Предмет исследования. Предмет исследования диссертационной работы составляет система основополагающих гражданско-правовых положений, учений, понятий, категорий, находящих свое проявление и реализацию в процессе разрешения вопросов защиты прав и законных интересов различных участников хозяйственных обществ.

Научная новизна исследования заключается в следующих положениях и выводах, вынесенных на защиту.

1. Дифференциация отношений, складывающихся в хозяйственных обществах, производится диссертантом на два типа: «нормальные» - такие отношения, которые возникают в процессе обычной предпринимательской деятельности, и «аномальные», т.е. отношения, основанные на конфликтах, которые, как правило, находятся в сфере потенциального нарушения прав и законных интересов участников хозяйственных обществ, либо заведомо их нарушают.

Обосновывается положение о том, что понятие корпоративный конфликт является отражением экономических, управленческих и реже организационно-правовых интересов различных групп участников хозяйственных обществ.

2. Для гражданско-правовой характеристики способов защиты прав участников хозяйственных обществ предлагается классификация складывающихся отношений по субъектному составу: 1) между хозяйственным обществом и его участниками; 2) между хозяйственным обществом и инвестором (будущим участником); 3) между участниками хозяйственного общества и органами управления; 4) между самим обществом и органами управления 5) между основным обществом и дочерним или зависимым обществом т.п.; 6) между органами государственной власти и иными участниками хозяйственного общества (конфликт частных и публичных интересов).

Предложенная классификация позволяет, во-первых, определить необходимый перечень реальных участников указанных гражданско-правовых отношений, возникающих при защите их прав и место последних в системе защиты гражданских прав; во-вторых, опираясь на универсальные и специальные способы зашиты гражданских прав, показать материальные, процессуальные и организационно-правовые формы и способы защиты гражданских прав участников корпоративных конфликтов.

3.        Права участников хозяйственных обществ рассматриваются диссертантом
на основании предложенной О.А. Красавчиковым классификации отношений в
сфере        гражданско-правового       регулирования       на       имущественные,
неимущественные   и   организационные,   а   также   на   приведенной   выше
классификации по субъектному составу участников. Указанные в диссертации
виды прав наиболее полно отражают основание системы их защиты.

4. Придерживаясь традиционных взглядов на способы защиты гражданских
прав, в диссертации определены основные виды способов защиты гражданских
прав участников хозяйственных обществ и их место в системе защиты
гражданских прав субъектов гражданского права.

Основные виды способов защиты подразделяются на: общие и специальные виды способов защиты гражданских прав участников хозяйственных обществ.

5. На основе научных положений, разработанных в трудах, изваггных
ученых-цивилистов, автором особо выделяются специальные способы защиты
гражданских прав участников хозяйственных обществ, используя следующие
критерии: материально-правовое и процессуально правовое содержание права
на защиту (В.П. Грибанов); организационный и системный характер некоторых
охранительных мер (О.А. Красавчиков, Т.И. Илларионова); восстановительный
и пресекательный характер гражданско-правовых способов защиты в форме
специальных мер (на примере участников фондового рынка) (Редькин И.В.).

6. В диссертации обосновывается положение о расширении круга лиц,
имеющих право обжаловать решение общего собрания акционеров, принятое с
нарушением Закона об АО, иных правовых актов и устава общества. И
предлагается помимо субъектов, указанных в Законе об АО, к таким лицам
отнести федеральный орган исполнительной власти по рынку ценных бумаг.

7. С целью расширения способов реализации участниками общества с
ограниченной ответственностью права требования на исключение одного из его
участников, в качестве альтернативы предлагается расторжение
учредительного договора в соответствии с общими правилами ГК РФ.

8.     На   основе    приведенных    в   диссертации    положений    и    выводов
сформулированы     предложения     по     совершенствованию     действующего
законодательства,   предусматривающие, в частности, внесение изменений   и
дополнений в следующие нормативно-правовые акты: ст. 14 ГК РФ, п.1 ст.П,
ст. 49,    абз.   1   п. 4 ст. 51, абз.   1, п. 4 ст. 66 Федерального закона «Об
акционерных обществах», ст. 10, абз. 3 п. 7 ст. 21 Федерального закона "Об
обществах с ограниченной ответственностью".

Научная и практическая значимость результатов исследования. Положения, выводы и рекомендации, сформулированные в диссертационном исследовании, могут быть использованы в процессе совершенствования гражданского законодательства, регулирующего отношения в сфере

предпринимательства хозяйственных обществ, в деятельности органов государственной власти, а также защиты прав участников хозяйственных обществ.

Научная значимость результатов исследования заключается в расширении теоретических представлений о системе форм и способов защиты гражданских прав участников хозяйственных обществ.

Основные положения диссертации могут быть использованы в научных и учебных изданиях, а также в преподавании курсов гражданского права, правового регулирования фондового рынка в высших учебных заведениях.

Апробация результатов исследования. Диссертация подготовлена на кафедре частного права Уральской академии государственной службы, где проведено ее рецензирование и обсуждение.

Результаты исследования нашли свое применение при разработке учебного курса «Рынок ценных бумаг» для слушателей института подготовки и повышения кадров лесного комплекса, «Правовое регулирование рынка ценных бумаг» для студентов Института предпринимательства и права Уральской юридической академии, в правоприменительной практике диссертанта. Основные положения диссертационного исследования изложены в опубликованных статьях и докладах, посвященных защите прав участников хозяйственных обществ.

Структура работы обусловлена предметом, целью и задачами исследования. Диссертация состоит из введения, двух глав, пяти параграфов, заключения, списка использованных нормативных актов и литературы.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается выбор темы исследования, ее актуальность и степень научной разработки, устанавливаются цели и предмет исследования, определяются научная новизна и практическая значимость работы.

Глава первая диссертационного исследования «Общие положения о гражданско правовой защите прав участников хозяйственных обществ»

посвящена общетеоретическим аспектам проблемы защиты прав участников хозяйственных обществ, связанных с их учреждением и определением прав их участников.

В параграфе первом «Система отношений субъектов гражданского права по защите гражданских прав участников хозяйственных обществ» рассмотрены вопросы учреждения хозяйственных обществ и отношения, складывающиеся с учредителями (участниками) как внутри хозяйственных обществ, так и во вне.

На основании анализа юридического статуса субъектов гражданского права: физических и юридических лиц, Российской Федерации, субъектов РФ и муниципальных образований, обосновывается положение о том, что право на участие в хозяйственных обществах указанных лиц основывается на двух уровнях, правового регулирования: конституционном и гражданскоправовом. На каждом из них функционируют соответствующие конституционноправовые и гражданско-правовые формы. В свою очередь, гражданско-правовые формы в реальной действительности существуют в качестве нормативно-правовой, правосубъектной и субъектно-правовой формы.

В той мере, в какой указанное право является элементом конституционного статуса и гражданской правоспособности физических лиц, участниками хозяйственных обществ могут быть любые граждане. С учетом этого опровергается тезис некоторых ученых ( К. К. Лебедев²) о законодательном запрещении отдельным категориям граждан, в частности государственным и муниципальным служащим, быть участником хозяйственных обществ. Согласно п.2 ст. 11 Федерального закона от 31 июля 1995 г. № 119-ФЗ «Об основах государственной службы Российской Федерации» и п. 3 ст. 11 Федерального закона от 8 января 1998 г. № 8-ФЗ «Об основах муниципальной

³ См.: Лебедев К.К. Предпринимательское и коммерческое право: системные аспекты (предпринимательское я коммерческое право в системе права и законодательства, системе юридических наук и учебных дисциплин). СПб.: Игд-во « Юридический центр Пресс», 2002. С. 87-S9.

службы в Российской Федерации» государственные и муниципальные служащие вправе выступать участниками коммерческих организаций,⁴ ^в ^том числе хозяйственных обществ, но обязаны передавать в доверительное управление под гарантию соответственно государства или муницшального образования на время прохождения службы находящиеся в их собственности доли (пакеты акций) в уставном капитале таких организаций. Поскольку в настоящее время российское право не располагает нормативно-правовыми предписаниями о механизме установления публичного доверительного управления имуществом под гарантию государства или муниципального образования, то диссертант формулирует на этот счет ряд предложений правового и организационного порядка. Участие же юридических лиц и публичных образований в хозяйственных обществах предопределяется соответствующим характером их гражданской правосубъектности в целом и с учетом этого решается по существу указанными субъектами на основании нормативно-правовых предписаний. Реализация физическими и юридическими лицами, Российской Федерацией, субъектами РФ и муниципальными образованиями субъективного права, вытекающего из участия в хозяйственном обществе, осуществляется в соответствии с их дееспособностью в форме, способами и в порядке, установленными нормами позитивнах) гражданского права.

Для гражданско-правовой характеристики способов защиты прав участников хозяйственных обществ диссертантом предлагается классификация складывающихся отношений по субъектному составу: 1)между хозяйственным обществом и его участниками; 2) между хозяйственным обществом и инвестором (будущим участником); 3) между участниками хозяйственного общества и органами управления; 4) между самим обществом и органами управления 5) между основным обществом и дочерним или зависимым обществом т.п.); 6) между органами государственной власти и иными участниками хозяйственного общества (конфликт частных и публичных интересов).

В связи с этим диссертантом подробно рассмотрен вопрос влияния интересов участников на их отношения. Поскольку все участники общества обладают разными правами, это обуславливает столкновение интересов и порождает конфликт. Следует, однако, отметить, что само по себе наличие у участников хозяйственного общества различных интересов еще не приводит к формированию конфликтных ситуаций. Конфликт возникает лишь тогда и постольку, когда и поскольку участники различных интересов предпринимают действия по реализации этих интересов. При этом возникновение и развитие конфликта связано не с фактическим, а с юридическим действием участников хозяйственного общества. Таким образом, с позиции правового регулирования конфликт представляет собой столкновение не всяких, а только юридически значимых интересов, получивших признание со стороны закона. Исходя из этого, автор уделяет значительное внимание исследованию правового положения участников хозяйственных обществ с учетом особенностей к статусу каждого из них законодательства о хозяйственных обществах.

Второй параграф «Классификация прав участников хозяйственных обществ» посвящен видам прав участников хозяйственных обществ.

Основываясь на теоретических положениях цивилистики о структуре предмета гражданско-правового регулирования, в котором выделяются имущественные, неимущественные и организационные отношения, диссертант сообразно этому вычленяет и характеризует три основные группы прав участников хозяйственных обществ.

С учетом нормативно-правовых предписаний гл. 4 ПС РФ и Федеральных
законов «Об обществах с ограниченной ответственностью» и «Об акционерных
обществах», а также внутренних документов хозяйственных обществ, автором
формируется система прав участников применительно к указанным группам
отдельных видов хозяйственных обществ В работе подробно анализируется
взаимосвязь, взаимообусловленность этих прав, раскрывается сущность
каждого из них, а также определяются адекватные формы и способы их
реализации. При рассмотрении такого специфического права участников

общества с ограниченной ответственностью, как право требовать исключения из общества одного из его участников, диссертантом предлагается и обосновывается возможность использования общих правил расторжения учредительного договора, установленных ст.450 ПС РФ, со всеми вытекающими правовыми последствиями, предусмотренными этим учредительным договором.

Во второй главе диссертации «Формы и способы защиты гражданских прав участников хозяйственных обществ» - подробно рассматриваются и классифицируются формы и способы защиты прав, а также условия их реализации.

В первом параграфе «Понятие и виды защиты гражданских прав участников хозяйственных обществ» дается понятие права на защиту и определяется его материально-правовое содержание.

Исходя из общепринятого понимания права на защиту как предоставленную
управомоченному лицу возможность применения мер правоохранительного
характера для восстановления его нарушенного и оспариваемого права, автор
однако не разделяет позицию ученых, которые считают, что оно в качестве
реальной правовой возможности появляется у обладателя регулятивного
гражданского права лишь в момент нарушения и оспаривания последнего и
реализуется в рамках возникающего при этом охранительного гражданского
правоотношения (А.П . Диссертантом обосновывается тезис о том,

что право на защиту, в частности участников хозяйственных обществ, появляется не только в момент нарушения или оспаривания права, а и до совершения правонарушения. При этом меры защиты будут направлены на пресечение противоправных действий. Например: выстушвние участников с инициативой о расторжении или изменении договора, блокирование решений общих собраний участников (акционеров) и другие. При этом предметом защиты являются не только субъективные гражданские права, но и охраняемые законом интересы (ст. 3 ПС РФ).

В соответствии с этим диссертант осуществил выявление и исследование содержания 'основных элементов системы форм и способов защиты гражданских прав и законных интересов участников хозяйственных обществ. Подробно рассмотрен дискуссионный вопрос о применении виндикации, когда предметом иска выступает бездокументарная именная ценная бумага, существующая в виде записи, совершенной при помощи средств электронно-вычислительной техники в системе ведения реестра. Поскольку в этом случае речь идет о дематериализованном объекте, не имеющем обособленной физической (телесной) формы, постольку бездокументарная именная ценная бумага не может рассматриваться как индивидуально-определенное имущество. Между тем вещно-правовые способы защиты прав направлены на восстановление нарушенного интереса собственника путем возврата принадлежащей ему конкретной вещи. Поэтому виндикация, предметом которой выступает именная ценная бумага, выпущенная в бездокументарной форме, лишена правового смысла. В этом случае целесообразно говорить о замене способов защиты, т.е. о восстановительных способах защиты обязательственных прав и компенсационных мерах гражданско-правовой ответственности.

Во втором параграфе «Формы защиты гражданских прав участников хозяйственных обществ» диссертантом дается понятие формы защиты прав.

Под формой защиты понимается комплекс внутренне согласованных организационных мероприятий по защите субъективных прав и охраняемых законом интересов. С учетом этого в работе выделяются и подробно рассматриваются две основные формы защиты - юрисдикционная и неюрисдикционная.

Юрисдикционная форма защиты - определяемая законом деятельность компетентных органов по установлению фактических обстоятельств, применению норм права, определению способов защиты права и вынесению решения, т.е. деятельность уполномоченных государством органов по защите

* Гражданское право Том 1 Учебник. Им б-ос, перераб И доп. / Под ред А П Сергеева, Ю К. Толстого М

нарушенных или оспариваемых субъективных прав. В рамках юрисдикционной формы защиты, в свою очередь, выделяется общий и специальный порядок защиты нарушенных прав.

В качестве средства судебной защиты гражданских прав выступает иск, т.е. обращенное к суду требование об отправлении правосудия, с одной стороны, и обращенное к ответчику материально-правовое требование о выполнении лежащей на нем обязанности или о признании наличия или отсутствия

правоотношения, в другой стороны.⁴ С^⁶™ или исковой порядок защиты применяется во всех случаях, кроме тех, которые особо указаны в законе.

При использовании судебной защиты традиционно предъявляются индивидуальные иски, но получают свое развитие и так называемые групповые иски ( в защиту неопределенного круга лиц) и производные ( косвенные) иски. Диссертантом подробно рассматриваются все перечисленные виды исков.

В некоторых случаях, в соответствии с законом, применяется смешанный, т.е. административно-судебный порядок защиты нарушенных гражданских прав. В этом случае потерпевший, прежде чем предъявить иск в суд, должен обратиться с жалобой в государственный орган управления.

Неюрисдикционная форма защиты охватывает собой действия граждан и организаций по защите гражданских прав и охраняемых законом интересов, которые совершаются ими самостоятельно, без обращения за помощью к государственным и иным компетентным органам. К таким формам защиты необходимо отнести самозащиту. Кроме того, к числу неюрисдцкционных форм защиты гражданских прав участников хозяйственных обществ автор относит общественные формы защиты и компенсационные фонды. Впервые возможность защиты прав и законных интересов инвесторов через саморегулируемые организации, общественные объединения инвесторов и компенсационные фонды была предусмотрена Законом «О защите прав и законных интересов инвесторов на рынке ценных бумаг"^5.

2002. С. 335-336.

⁴ Гражданское право / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. С.Петербург. 1996. С. 243.

⁵ Собрание законодательства РФ. 1999. № 10. Ст.1163.

На основании существующих в юридической литературе точек зрения о сущности самозащиты автор обосновывает тезис о том, что при отнесении самозащиты к универсальным способам защиты гражданских прав, законодатель смешал два понятия - способ и форма. На самом деле это разнопорядковые понятия, отличающиеся друг от друга своим содержанием. Поэтому самозащиту необходимо рассматривать как форму, а не способ защиты гражданских прав. Самозащита - это защита своих прав, осуществляемых путем использования различных действий фактического, а не юридического характера, и направлена на пресечение правонарушения.

Наиболее распространенными способами самозащиты прав участников хозяйственных обществ можно назвать: выступление с инициативой о расторжении или изменении договора; блокирование решений общих собраний участников (акционеров); обращение к помощи саморегулируемых организаций; инициирование аудиторских и других проверок; переговоры, претензионный порядок урегулирования споров; посредничество, удержание и другие.

Параграф третий «Способы защиты гражданских прав участников хозяйственных обществ» - раскрывает понятие способов защиты и дает их классификацию. Подробно рассматриваются универсальные и специальные способы защиты прав участников хозяйственных обществ, а также исследуется структура гражданско-правовой охранительной системы: меры защиты и меры ответственности. К мерам ответственности автор относит только три способа защиты гражданских прав, предусмотренных статьей 12 ПС РФ - это возмещение убытков, взыскание неустойки и компенсация морального вреда; все остальные относятся к мерам защиты.

Отмечая открытый характер перечня способов защиты прав участников хозяйственных обществ, равно как и других субъектов гражданского права, предусмотренных ст. 12 ГК РФ, и возможность их применения с учетом сущности нарушенных прав, диссертант при этом обращает внимание на несоответствие положений указанной нормы Конституции Российской

Федерации. Дело в том, что названная норма ПС РФ, допуская использование
для защиты нарушенных прав и законных интересов управомоченныхлици
иных способов, исходит из того, что они непременно должны быть
предусмотрены законом. Между тем п.2 ст. 45 Конституции гласит: «Каждый
вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными
законом». В связи с этим при выборе управомоченным лицом способов защиты
нарушенных прав предлагается руководствоваться на этот счет

конституционными положениями.

На основании анализа судебной практики дел о защите прав участников хозяйственных обществ охарактеризованы используемые при этом способы защиты гражданских прав указанных лиц. Конфликты с участием хозяйственных обществ выявили множество теоретических и практических проблем, связанных с защитой прав указанных лиц, в связи с этим в заключении сформулированы предложения по совершенствованию действующего в этой области законодательства.

1. Статью 14 Гражданского кодекса РФ дополнить пунктом 3 следующего содержания:

« В случае столкновения при защите гражданских прав интересов публичного и частного порядков приоритет отдается судебной защите гражданских прав».

2. Дополнить пункт 1 статьи 11 Федерального закона «Об акционерных обществах» и изложить его в следующей редакции:

« Учредительными документами общества являются — устав и учредительный договор».

3. Абзац 1 пункта 4 статьи 51 Федерального закона «Об акционерных обществах» изложить в следующей редакции:

«Список лиц, имеющих право на участие в общем собрании акционеров, предоставляется обществом для ознакомления по требованию лиц, включенных в этот список. При этом данные документов и почтовый

адрес физических лиц, включенных в этот список, предоставляются только с согласия этих лиц».

4. Абзац первый пункта 4 статьи 66 Федерального закона «Об акционерных
обществах» изложить в следующей редакции:

«Выборы членов совета директоров (наблюдательного совета) общества осуществляются кумулятивным голосованием независимо от числа акционеров, владельцев обыкновенными акциями».

5. Статью 49 Федерального закона «Об акционерных обществах» дополнить
пунктом 8 следующего содержания:

«Федеральный орган исполнительной власти по рынку ценных бумаг вправе обжаловать решение, принятое общим собрание акционеров с нарушением требований настоящего федерального закона и иных нормативных правовых актов. Данное решение может быть обжаловано в суд в течение шести месяцев со дня обнаружения нарушения».

6. Статью 10 Федерального закона «Об обществах с ограниченной
ответственностью» изложить в следующей редакции:

«Участники общества, доли которых в совокупности составляют не менее 10 процентов уставного капитала общества, вправе требовать в судебном порядке исключения из общества участника либо расторжения с ним учредительного договора, который грубо нарушает свои основные и дополнительные обязанности либо своими действиями (бездействием) делает невозможной деятельность общества или существенно ее затрудняет».

7. Абзац 3 пункта 7 статьи 21 Федерального закона «Об обществах с
ограниченной ответственностью» изложить в следующей редакции:

«Уставом общества может быть предусмотрено, что переход и распределение доли, установленные абзацами первым и вторым настоящего пункта, допускаются только с согласия остальных участников общества, за исключением перехода доли в уставном капитале в порядке наследования».

По теме диссертации опубликованы следующие работы: 1.Доклад на Круглом столе «Корпоративное управление и привлечение иностранных инвестиций в компании региона», проведенного в рамках Международной конференции «Проблемы и перспективы вступления России в ВТО: страновой и региональный аспекты» // Бюллетень Института прикладных исследований. Выпуск 3. Екатеринбург: Изд-воАМБ. 2002. С.24-26.

2. Доклад на Круглом столе «Инвестиционная привлекательность эмитентов
и корпоративное управление: цели, задачи, механизмы реализации» //
Бюллетень Института прикладных исследований. Выпуск 3. Екатеринбург:
Изд-во АМБ. 2002. С. 32-34.

3. Защита прав и законных интересов инвесторов - приоритетная задача
Регионального отделения ФКЦБ России в Уральском федеральном округе //
Акционерное общество: вопросы корпоративного управления. 2002. № 1. С.27
28.

4. Защита прав и интересов акционеров в корпоративных конфликтах. //
Научное издание. Материалы 2-й межрегиональной научно-практической
конференции. Челябинск. 2003. С.235-242.

Подписано в печать 22.03.2004 г. Формат 60x84'/_м Усл. п.л. 1,0. Тираж 100 экз. Заказ 1922.

Отпечатано с готового орнпшал-макета в Полиграфическом центре АМБ

620026, г. Екатеринбург, ул. Р. Люксембург, 59. Тел.: 251-65-93,251-66-04,269-55-07.

Защита состоится «28» апреля 2004 года в 15 часов 15 минут на заседании диссертационного совета К.501.001.15 при Московском государственном университете им. М.В. Ломоносова по адресу: 119992, г. Москва, Ленинские Горы, МГУ им. Ломоносова, 1-ый корпус гуманитарных факультетов, юридический факультет, ауд. 826.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова по адресу: 119992, г. Москва, ГСП-2, Ленинские Горы, МГУ им. Ломоносова, 2-ой корпус гуманитарных факультетов.

Автореферат разослан «/&» ^4/О/*7в 2004 года.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы диссертации. Предметом настоящей работы не случайно выбраны лишь две формы реорганизации - слияния и присоединения. Причина этого лежит в общей идее рассмотрения данного правового института как инструмента имущественного и, прежде всего, делового оборота. Действительно, слияния и присоединения, характеризующие процессы укрупнения бизнеса, имеют своей, целью его развитие. Иные виды реорганизации - выделение и разделение, имеют в своей основе, по большей части, мотивы, связанные не с развитием бизнеса, а с его антикризисным управлением, антимонопольным и антидемпинговым-регулированием или с выведением активов из неблагополучных предприятий. Так, даже главы некоторых английских учебников, посвященные этим вопросам, называются «Company in trauma» (дословно - «травмированные предприятия»). Это означает, что автономия воли субъектов ограничена и решение правовых вопросов в, данных формах реорганизации в большей мере регламентируется административными или публично-правовыми актами, а не волей субъектов права частного, что снижает интерес к рассмотрению этих форм реорганизации в качестве, прежде всего, частно-правового инструмента хозяйственного оборота.

Рассмотрение процессов слияния и присоединения акционерных обществ как частно-правовых механизмов экономической деятельности людей неизбежно порождает ряд теоретических вопросов, имеющих значение не только для правового института реорганизации юридических лиц и акционерного законодательства, но и для науки гражданского права в целом. Так, решение вопроса о субъектах, участвующих в реорганизации, невозможно без анализа специфики правовых отношений между акционерами и акционерным обществом. Кроме того, поскольку реорганизация предстает в качестве инструмента деятельности людей, а субъектами, реорганизации выступают сами общества - юридические лица, для целей настоящей работы вопрос о специфике формирования и изъявления своей воли юридическими лицами и акционерными обществами требует своего решения. Из этого вытекает и необходимость правовой квалификации действий, совершаемых акционерными обществами на основании сформированной в рамках акционерного правоотношения воли, поскольку вопрос о волеизъявлении и формировании воли тесно связан с признанием за рядом действий акционерного общества качеств сделки.

РОС. НАЦИОНАЛЬНАЯ I БИБЛИОТЕКА |

Появление в современных законодательствах правового института имущественных комплексов и широкая регламентация возможностей их оборота заставляет по-новому взглянуть на роль более старого института реорганизации. Как механизм, обеспечивающий переход имущества, принадлежащего акционерным обществам, реорганизация имеет не только много общего в своем регулировании с отчуждением имущественных комплексов, но даже более того - оба этих правовых института имеют, по сути, общий предмет правового регулирования и общие экономические цели. Это заставляет задуматься о соотношении этих правовых институтов, об их возможной конкуренции и возможностях субсидиарного применения норм одного института в правоприменительной практике другого.

Самостоятельным представляется и вопрос о характере правопреемства при реорганизации и при отчуждении имущественных комплексов. На фоне острой дискуссии относительно толкования правопреемства в качестве действительного перехода прав или прекращения одних и возникновения новых случай присоединений и слияний акционерных обществ может выступить в качестве своего рода лакмусовой бумаги, поскольку позволяет, на наш взгляд, решить вопрос в пользу перехода прав, хотя быдля частного случая реорганизации.

Другая правовая проблема, возникающая при анализе реорганизации и имеющая большое значение для иных институтов гражданского права, в частности, для института ценных бумаг, заключается в особом статусе акций реорганизуемых обществ в период осуществления реорганизации и конвертации. Наличие реорганизационного договора, содержащего условия конвертации акций одного общества в акции другого, позволяет говорить об утрате этими ценными бумагами свойств публичной достоверности. Ряд авторов,' не касаясь вопросов публичной достоверности ценных бумаг, придерживается мнения о необходимости ограничения оборота акций реорганизуемых акционерных обществ. Но такие решения не соответствуют интересам оборота и могут повлечь катастрофические последствия для публичных компаний, котируемых на фондовых рынках. Правовой анализ процесса конвертации акций и уяснение его роли в реорганизации акционерного общества обосновывает необходимость оборота акций реорганизуемых акционерных обществ.

Актуальность темы диссертации обоснована следующими тремя основными факторами. Во-первых, существующая правоприменительная практика не выработала единообразного подхода к решению вопросов, поставленных в

настоящей работе. В значительной мере, эта ситуация усугубляется принятием различными ведомствами и, в частности, Федеральной Комиссией по рынку ценных бумаг ряда нормативных документов, противоречащих нормам гражданского законодательства. Зачастую это вызвано или неправильным пониманием аналогичных институтов иностранного права, или их перенесением на российскую почву без учета их совместимости со всей системой российского права. Удивительно, но последние теоретические работы по вопросам реорганизации-юридических лиц, затрагивающие вопросы, поднимаемые в данной работе,

относятся к XIX - началу XX века. Это, в частности, работы А.В Бенедиктова,² Д^. Д^._г 4. И, если в германском праве теория по данным вопросам Гримма3 ^и ^Гирке

достаточно разработана, то для российского права большинство из этих вопросов остаются открытыми.

Вторым фактором является новелла Гражданского Кодекса РФ, признающая имущественные комплексы в качестве объектов прав и допускающая их оборот. Оборот имущественных комплексов является, в то же время, основным предметом регулирования законодательства о реорганизации акционерных обществ, и более того, само появлепие института реорганизации объясняется именно необходимостью оборота имущественных комплексов для целей делового оборота. Вопрос о соотношении и взаимном влиянии этих двух институтов не нашел еще своего отражения в науке российского гражданского права.

И, наконец, третьим фактором выступает целый ряд упоминавшихся выше правовых проблем, решение которых применительно к институту реорганизации будет иметь большое значение и для иных правовых институтов частного права. Речь идет, прежде всего, о признании за решениями общих собраний акционеров качеств сделки, о характере правопреемства при реорганизации и о публичной достоверности акций как ценных бумаг в период реорганизации акционерных обществ. Наличие указанных трех факторов обуславливает актуальность темы настоящей работы.

Предмет исследования. Предметом диссертационного исследования являются правоотношения, опосредующие реорганизацию акционерных компаний в форме

¹ См.: Брагинский М.И., Медведева Т.М., Тимофеев А.В. Реорганизация и ликвидация юридических
лиц по законодательству России и стран Западной Европы. М., 2000. С. 61.

² См.Венедиктов А.В. Слияние акционерных компаний. Пг., 1914.

' См.: Гримм Д.Д. Основы учения о юридических сделках. СПб., 1900. ⁴ Там же

слияний и присоединений как институтов частного права, обеспечивающих экономические потребности оборота имущественных комплексов.

Цель настоящего исследования состоит, во-первых, в правовом анализе и объяснении юридических процессов, фактически происходящих при слиянии и присоединении акционерных компаний, начиная с формирования и изъявления воли юридического лица к проведению реорганизации, осуществления правопреемства между продолжающими и прекращающимися компаниями и заканчивая процессом конвертации ценных бумаг реорганизуемых обществ. Во-вторых, цель исследования составляет обоснование позиции рассмотрения реорганизации как разновидности сделок с имущественными комплексами.

Задачи. Для достижения научных целей настоящего исследования в настоящей
работе предпринята попытка решения следующих правовых задач:
(i) обоснование решения общего собрания акционеров о реорганизации в

форме слияния или присоединения как гражданско-правовой сделки;
(ii) исследование юридической природы фактического состава,

опосредующего реорганизацию акционерных обществ;
(iii) анализ порядка формирования и изъявления воли акционерным

обществом;
(iv) анализ характера и сущности правопреемства на примере слияния и

присоединения акционерных обществ;
(v) изучение правовой сущности процессов конвертации акций

реорганизуемых обществ;
(vi) сопоставление институтов реорганизации и отчуждения имущественных

комплексов с целью выявления их общего предмета регулирования;
(vii) анализ исторического развития института слияний и присоединений.

Методы исследования. К основным методам исследования, применявшимся в данной работе, можно отнести следующие:

исторический метод, позволяющий уяснить основополагающие принципы и причины развития явлений и обосновать тенденции будущего развития рассматриваемых правовых институтов; метод сравнительного правоведения, позволяющий использовать опыт иных правовых систем и проанализировать проблемы,

возникающие при различном подходе к решению общих правовых проблем;

метод системного анализа, рассматривающий исследуемые явления и

процессы во взаимосвязи не только между собой, но и иными

гражданско-правовыми институтами, а также потребностями

гражданско-правового оборота, исходя, в частности, из того, что

сходные экономические цели, определяемые законами экономики,

имеют сходное правовое регулирование в различных юрисдикциях,

что позволяет выявить истинную сущность исследуемых явлений.

Особое внимание в работе уделено изучению становления института слияний и

присоединений в странах Западной Европы, в частности, в Англии, Франции,

Германии и в Европейском Союзе.

Теоретическая основа исследования. Теоретической базой диссертации-являются труды русских, советских и российских правоведов. В частности, работы: М.М. Агаркова, А.В. Бенедиктова, М.И. Брагинского, С.Н. Братуся, М.М. Богуславского, Д.М. Генкина, П.Н. Гуссаковского, В.П. Грибанова, Д.Д. Гримма, B.C. Ема, Н.В. Козловой, Л.А. Лунца, Н.О. Нерсесова, Б.П. Новицкого, П.А. Писемского, В.А. Рясенцева, И.Т. Тарасова, О.С. Иоффе, А.И. Каминки, О.А. Красавчикова, М.И. Кулагина, С.Н. Ландкофа, Д.И. Мсйера, Е.А. Суханова, Е.А. Флейшиц, Б.Б. Черепахина и Г.Ф.Шершеневича. Анализируя литературу на иностранном языке, автор особое внимание уделил работам Savigny, Anson, Birks, Davies, Schmitthoff.

Правовая основа исследования. Правовой основой диссертационной работы послужили как источники действующего права, так и правовые памятники различных юрисдикции — прежде всего России и стран Западной Европы, а также международные- нормативные акты и проекты таких актов. В частности, анализировались Гражданский кодекс РФ, Закон об акционерных обществах, Закон об обществах с ограниченной ответственностью, Стандарты эмиссии ценных бумаг и регистрации проспектов ценных бумаг и другие нормативные акты ФКЦБ, Федеральный закон о рынке ценных бумаг, Проект федерального закона о реорганизации акционерных обществ, подготовленный Министерством экономического развития РФ, Английский закон о компаниях 1985 года. Швейцарский обязательственный кодекс, нормативные акты Европейского Союза,

штатов Нью-Йорк и Делавэр США, а также проект международной конвенции о трансграничных слияниях.

Научная новизна. Научная новизна диссертационной работы состоит в том, что впервые предпринята попытка комплексного рассмотрения правоотношений, возникающих в процессе реорганизации юридических лиц, в частности, слияний и присоединений, и проанализировано соотношение указанных институтов с институтом имущественных комплексов. При рассмотрения указанных правоотношений впервые предпринята попытка теоретического обоснования сделочной природы решения общего собрания акционеров о реорганизации акционерного общества. В работе обосновывается новое положение об отнесении института реорганизации юридических лиц к единой группе сделок с имущественными комплексами и с этих же позиций анализируется и обосновывается правовая природа конвертации акций при реорганизации акционерных обществ. Для частного случая слияний и присоединений предложено обоснование характера правопреемства при реорганизации как процесса перехода прав, а не их прекращения и последующего возникновения вновь.

На защиту выносятся следующие основные выводы и положения диссертационного исследования:

1) Решение общего собрания акционеров о проведении реорганизации в
форме слияния или присоединения представляет собой гражданско-
правовую сделку самого акционерного общества.

2) Решение общего собрания в структуре фактического состава,
опосредующего реорганизацию акционерного общества, выступает в
качестве сделки с дополнительным определением воли в форме модуса.
Содержание данного модуса состоит в заключении исполнительными
органами общества реорганизационного договора.

3)                                           Общие нормы ПС об оферте и акцепте применимы к заключению
договора   о   слиянии и присоединении при   условии   наличия всех
элементов   сложного   юридического   состава   к   моменту   выражения
акцепта.    Соответственно,   могут   применяться   и   общие   нормы   об
изменении и расторжении договора с учетом необходимости соблюдения

порядка заключения обществом таких сделок (наличие решения общего собрания).

4)                                             Сделки   реорганизации   в   форме   слияния   и   присоединения   могут
рассматриваться    как    разновидность    сделок    с    имущественными
комплексами.    Дуалистический    характер    таких    сделок    является
особенностью российского гражданского права и проявляется, с одной
стороны,   в   том,   что   заключает   в   себе   принцип   универсального
правопреемства между субъектами - реорганизуемыми обществами, а, с
другой стороны, в сделках с имущественными комплексами принцип
«правопреемства»   относительно   особого   предмета - имущественного
комплекса. Первый характеризуется универсальным правопреемством, в
то время как второй - сингулярным. Это и порождает внутреннюю
противоречивость указанного института в российском праве.

5) В случае реорганизации в форме слияния и присоединения, существуют
дополнительные аргументы в пользу того, что юридическая природа
правопреемства заключается не в прекращении одних и возникновении
других с тождественным содержанием прав, а в переходе прав от право-
предшественника к правопреемнику.

6)                                             При    слиянии    и    присоединении    акционерных    обществ    процесс
конвертации их акций может быть объяснен в рамках модели, когда
прекращающееся общество отчуждает все своё имущество как единый
имущественный комплекс за акции поглощающего или нового общества,
которые (акции) составляют ликвидационную квоту прекращающегося
при реорганизации общества. Сам процесс конвертации акций при этом -
предстает как распределение среди акционеров ликвидационной квоты
прекратившегося общества, осуществляемое поглотившим или новым
обществом,     действующим     как     правопреемник     прекратившегося
общества.   При этом   с момента завершения реорганизации   акции,
подлежащие конвертации, не удостоверяют более наличие акционерного
правоотношения между акционером и обществом, поскольку их эмитент
прекратился.   Они   лишь   подтверждают   наличие   обязательственного
требования   к   обществу-правопреемнику   и   служат   основанием   для
получения ликвидационной квоты.

Практическая значимость диссертации заключается в возможности непосредственного применения положений, разработанных и обоснованных в работе, в практической деятельности для юридической квалификации процессов и явлений, сопровождающих реорганизацию акционерных обществ в форме слияния и присоединения. Теоретические выводы, предлагаемые в настоящем исследовании, могут быть использованы в дальнейшей разработке теоретических проблем волеобразования юридических лиц, правопреемства и теории сделок.

Структура работы подчинена целям и задачам исследования. Диссертация состоит из оглавления, введения, пяти глав, 14 параграфов и библиографического списка использованной литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении содержится обоснование актуальности избранной темы исследования, устанавливаются цели и задачи исследования и указываются его объект и предмет. Здесь же определяются обстоятельства, свидетельствующие о научной новизне проведенного исследования и формулируются основные выводы по данному исследованию. Во введении указывается на теоретические и методологические основы работы, дается перечень источников, использованных автором при написании диссертации. Рассматриваемая часть работы также содержит обоснование практической применимости основных положений диссертационного исследования и указание на источники, в которых они были опубликованы.

В первом параграфе первой главы рассматривается процесс становления правового регулирования слияний и присоединений акционерных компаний. Данный процесс происходил на фоне становления в юридической науке понятия о юридической личности, вообще, и, поэтому, рассматривается в данном параграфе в контексте становления основных идей акционерного законодательства. Основными вопросами акционерного законодательства при его становлении были признание юридической личности за акционерным обществом и защита прав миноритарных акционеров. Последний вопрос сохраняет свою актуальность и сегодня. Поэтому, не случайно, что реорганизация акционерных обществ, связанная с возникновением и прекращением обществ и предоставляющая широкие возможности для

недобросовестного ущемления прав миноритарных акционеров, поставила перед акционерным правом целый ряд фундаментальных вопросов, значение которых выходит далеко за пределы института реорганизации и оказывает влияние на общие понятия о юридических лицах, процессе формирования и изъявления воли юридическими лицами и сделках юридических лиц.

Развивая положения первого параграфа первой главы, во втором параграфе первой главы рассматриваются основные проблемы правового регулирования слияния и присоединения в англосаксонском праве на примере законодательства Великобритании, законодательства штата Делавэр и Нью-Йорк. Отличительными чертами ангосаксонского подхода к регулированию процессов реорганизации акционерных обществ является предоставление широких полномочий судебной власти по осуществлению защиты прав миноритарных акционеров в процессе реорганизации акционерных обществ, а также предоставление кредиторам реорганизуемых компаний прав идентичных правам их акционеров.

Основными документами, регулирующими вопросы слияния и присоединения в современном английском праве, являются Закон о компаниях 1985 г. (Companies Act, 1985 г.) и Устав о слиянии и присоединении компаний (The City Code on Takeovers and Mergers).⁵ Существует специальная комиссия (Panel on

Takeovers and Mergers), являющаяся саморегулирующейся организацией,

6 Нопмы данного занимающейся этими вопросами и действующей по этому уставу. ^F

устава не являются императивными и являются обязательными при прямой к ним ссылке. Нормы этого документа применяются также и в отношении покупки акций или имущественных комплексов, которые, хотя и рассматриваются в правовой терминологии Англии и США как формы реорганизации, но имеют лишь косвенное отношение к теме настоящего исследования.

Основным отличием английской модели от американской модели, в частности, является фактическое уравнивание в правах акционеров и кредиторов компании после объявления намерения о реорганизации. Кроме того, требуется обязательное решение суда, утверждающее схему реорганизации и делающее ее обязательной для всех акционеров и кредиторов компании. Само общее собрание также производится по приказу суда. Такая процедура была введена еще законом 1870 г. (Joint-Stock Companies Arrangement Act 1870).

⁵ См.: Anson W. R. and J. Beatson. Anson's law of contract Oxford University Press. Oxford, New York,
2002.

⁶ См.: Ben Pettet. Company Law. Longman. London, 2001, с 90

Не остался без внимания современного английского права и другой способ реорганизации, существующий также с ХГХ века. Речь идет о реорганизации через ликвидацию. Компания, находящаяся в процессе добровольной ликвидации, может поручить ликвидатору передать другой компании полностью или частично свои активы другой компании в обмен на ее паи. Такая схема реорганизации не нуждается в одобрении суда.

В современном английском праве и по сегодняшний день сохраняется описанная выше схема проведения реорганизации компаний. Закон о компаниях 1985 года с последующими изменениями 1989 года кодифицировал подавляющую часть прецедентного права о компаниях, в том числе нормы, касающиеся реорганизации компаний. Существует, как указывалось выше, определенное несоответствие в терминах, описывающих сходные правовые процессы в английском Законе о компаниях 1985 года и в российском Законе об акционерных обществах. Нужно отметить, что английские аналоги терминов «слияние» и «присоединение», используемые в российском праве для обозначения разновидности реорганизации юридических лиц, в английском праве используются, практически, только для обозначения процессов приобретения акций компаний или их имущественных комплексов и, следовательно, по своей природе не имеют никакого отношения к тем правоотношениям, которые регулируются институтом реорганизации юридических лиц в российском праве. Правовые нормы, регулирующие процессы реорганизации как они понимаются в российском праве, содержатся в статьях 425 - 427А английского закона о компаниях 1985 года⁷ ^вразделе, посвященном урегулированию разногласий с кредиторами. Статьи 425 -427 рассчитаны не только на реорганизацию юридических лиц, но и на порядок урегулирования разногласий с кредиторами в других случаях и устанавливают порядок судебной процедуры, позволяющей сделать решение общего собрания компании обязательным для всех акционеров и/или кредиторов там, где иначе закон требует единогласного решения. Статья 427А распространяет действие норм статей 425 - 427 на три случая, которые могут рассматриваться как три формы реорганизации (в ее российском понимании) по английскому праву.⁸ Д^ля ^целейнастоящей работы и обоснования положений диссертации особенно интересным представляется то, что все три формы реорганизации предстают как сделки с имущественными комплексами реорганизуемых компаний. Имущественные

⁷ См.: Companies Act 1985.

¹ См.: Ашоп W. R. and J. Beacon. Anson's law of contract Oxford University Press. Oxford, New York,

2002.

комплексы, при этом, отчуждаются за акции приобретающих компаний, поскольку определяются в законе именно как контракты на отчуждение бизнеса, в которых в качестве consideration⁹ ^Ш1С1У^ШШ ^ахп^^ш компаний, приобретающих имущественные

комплексы в процессе реорганизации. Первая форма реорганизации представляет собой просто отчуждение имущественного комплекса в пользу уже существующей компании за акции последней. Вторая форма представляет собой отчуждение имущественных комплексов двух и более акционерных компаний в пользу вновь создаваемой акционерной компании за акции последней. И, наконец, третья форма представляет собой- отчуждение имущественного комплекса реорганизуемой компании в пользу двух или более уже существующих или возникающих вновь акционерных компаний за их акции. В последнем случае наиболее ярко проявляется подход к реорганизации как к форме отчуждения бизнеса, поскольку в одну форму реорганизации включены как случаи передачи имущества вновь. возникающим компаниям, так и случаи передачи бизнеса уже существующим компаниям. При-этом, возможна в рамках единого процесса реорганизации передача одной части бизнеса вновь создаваемым компаниям (реорганизация. в форме разделения) и другой части - уже существующим компаниям (отчуждение имущественного комплекса в российском понимании). Такой теоретический подход английского права к реорганизации акционерных компаний не только обосновывает право на существование в российской юриспруденции концепции реорганизации юридических лиц как сделки с имущественными комплексами, но и подкрепляет предположение о правовой природе конвертации акций при реорганизации, так как подчеркивает то, что традиционно отличало реорганизацию от отчуждения бизнеса, как в английском, так и в германском праве - в качестве встречного удовлетворения при реорганизации выступают акции компании, приобретающей имущественный комплекс.

В связи с вступлением Великобритании в Европейский Союз, отдельные
положения акционерного законодательства подверглись переработке. В
Великобритании были приняты новые законы о компаниях 1976,1980, 1981,1989 г.,
имевшие целью кодификацию английского законодательства о компаниях и
приведение его в соответствие с директивами ЕС. Принятый в 1985 году закон о
компаниях (Companies Act), консолидировавший предшествующее

' В соответствии с доктриной consideration (встречное удовлетворение) английского контрактного права, встречное удовлетворение - необходимый элемент любого контракта, принудительное исполнение которого возможно. См.: Currtev. Misa П875) L.R. 10 Ex. 153. С. 162. См. также: Anson's Law of Contract, 28 Ed., Oxford University Press. 2002. С 88.

законодательство в этой области, является на сегодняшний день основным законодательным актом, регулирующим право компаний в Англии. Остается отметить лишь, что в последние годы законодательство стран системы общего права развивается в основном в направлении усиления публично-правового контроля за процессами укрупнения компаний в рамках антимонопольного законодательства.

В третьем параграфе первой главы рассматриваются проблемы правового регулирования слияний и присоединений акционерных обществ в континентальной системе права на примере законодательства Германии. Законодательство Германии, традиционно служившее источником для рецепции правовых норм русским правом, играло существенную роль в формировании многих правовых институтов в Российской Империи и продолжает оказывать существенное влияние на современную правовую реформу в России. Вместе с тем, регулирование процессов слияния и присоединения акционерных обществ в Германском праве имеет существенные отличия от регулирования в иных странах. Наиболее яркой особенностью германского правового регулирования, является исторически, сложившийся институт раздельного управления имуществом слившихся компаний, который в измененном виде сохраняется и в современном германском праве. С учетом того, что основы учения о сделках, о юридических лицах и о формировании и изъявлении воли юридическими лицами, воспринятые в основных чертах и в России, были разработаны Савиньи и другими представителями Германской юриспруденции, подход Германского права представляет особый интерес для российского права.

В параграфе четвертом первой главы на примере Европейского Союза рассматриваются проблемы унификации правового регулирования слияний и присоединений акционерных обществ с целью оптимизации правового регулирования трансграничных слияний, прежде всего.

Первая попытка провести международную унификацию национальных законодательств, касающихся реорганизации акционерных обществ, была предпринята еще в начале 70-х годов по инициативе стран Европейского Экономического Сообщества. В 1973 году официальный Бюллетень ЕЭС опубликовал подготовленный Европейской Комиссией проект Международной Конвенции о слиянии акционерных обществ: "Projet de convention sur la fusion intemationale de societes anonymes." Luxemburg 1973 No. 13.¹⁰ ^{Указанная} конвенция разрабатывалась совместно с другим международным документом - международной

¹⁰ См.: Бюллетень EEC. 1973 г. № 13.

конвенцией «о европейской компании», то есть о взаимном признании странами -участницами компаний, инкорпорированных в других странах - участницах. Основная цель конвенции о трансграничных слияниях акционерных обществ состояла в установлении возможности реорганизации акционерных обществ в форме слияний и присоединений между компаниями, инкорпорированными в различных юрисдикциях. Соответственно вопросы юрисдикции стран - участниц при осуществлении слияний являются ключевыми в проекте. Однако, такой документ не мог обойтись без автономного определения того, что понимается под слиянием и присоединением, а также ряда других теоретических положений, представляющих существенный интерес для целей настоящего исследования. Так, в частности, ст. 4 и ст. 41 проекта Международной Конвенции дают определение реорганизации акционерных обществ в форме присоединения и слияния соответственно. Важным представляется то, что, во-первых, принцип универсального правопреемства прямо предусмотрен в тексте проекта; во-вторых, присоединение определяется как отчуждение за акции присоединяющей компании всего имущественного комплекса присоединяемой компании с прекращением последней, но без процедуры ее ликвидации. Определение слияния менее внятное -оно предполагает передачу имущественных комплексов сливающихся компаний вновь возникающей за акции последней, распределяемые среди акционеров сливающихся компаний. Хотя последнее определение не дает ответов на вопросы, существующие в российском праве относительно порядка возникновения новой компании, данные положения проекта могут служить эмпирическим подтверждением некоторых тезисов настоящего исследования - в частности, тезиса о слияниях и присоединениях как сделках с имущественными комплексами и тезиса о правовой природе конвертации акций при реорганизации акционерных обществ.

В настоящем параграфе рассматривается и современный подход Европейского законодателя к унификации регулирования слияний и присоединений акционерных обществ, который находит свое обоснование в антитрастовском и антимонопольном регулировании. Действительно, неудача Конвенции от трансграничных слияниях способствовала усилению административного контроля за трансграничными слияниями, которые в рамках Европейского Союза не предстают уже как трансграничные.

Во второй главе рассматриваются ключевые для настоящей диссертационной работы вопросы юридической природы решения общего собрания акционеров о реорганизации как элемента фактического состава, опосредующего

слияние и присоединение акционерных обществ. На основании анализа особенностей процесса формирования и изъявления воли юридическими лицами и акционерными обществами, в частности, обосновывается сделочная природа решения общего собрания акционеров о слиянии или присоединении, при которой такое решение предстает как сделка самого акционерного общества.

В параграфе первом второй главы рассматривается и обосновывается юридическая природа решения общего собрания акционеров о реорганизации в форме слияния или присоединении и его место в фактическом составе, опосредующем реорганизацию акционерных обществ.

Правовые отношения по реорганизации акционерных обществ возникают на основании соответствующих сделок (договоров) участвующих в них обществ. Фактический состав, опосредующий указанные правоотношения, включает в себя ряд внутри корпоративных актов акционерных обществ - юридических фактов, которые, на наш взгляд, могут быть сами оценены как сделки. В данной главе обосновывается сделочный характер фактического состава, опосредующего реорганизационные правоотношения. Исследования, проведенные в работе, позволяют сделать вывод о том, что в фактическом составе, опосредующем реорганизацию акционерных обществ, решения их органов представляют собой осознанные и целенаправленные волевые действия самих обществ, стремящихся к достижению определенных правовых последствий, то есть сделки.

Сущность любой сделки состоит в воле и волеизъявлении сторон. И, несмотря на то обстоятельство, что анализ вопроса о соотношении воли и волеизъявления, а также о порядке формирования воли, в целом, не является предметом настоящего исследования, сама сущность вопроса о юридической природе фактического состава, опосредующего реорганизационные правоотношения акционерных обществ, предполагает обращение к специфическим особенностям формирования воли юридического лица и проявление оной вовне.

Среди ученых-цивилистов не возникает споров относительно того обстоятельства, что природа формирования и изъявления воли юридическим лицом имеет принципиальные отличия от ситуации с лицами физическими. Одним из первых обратил внимание на сущность этих различий Гирке. Он отмечал, что в противоположность лицам физическим, где процессы формирования воли при отсутствии ее дефектов скрыты от правового регулирования и не имеют юридического значения, лица юридические как социальные образования формируют свою волю в строгом соответствии с определенным алгоритмом/порядком,

предусмотренным как внешними законоположениями, так и внутри корпоративными правилами, иными словами, в соответствии с правилами, установленными социумом. В этом смысле эти процессы лишены той индивидуально-психологической характеристики, которая выводит эти процессы из сферы внимания права, в случае с физическими лицами. Сходную позицию относительно юридической значимости процесса формирования воли индивидов высказывал и профессор М.М. Лгарков, утверждая, что внутреннее состояние человека, не выраженное вовне, не может являться юридическим действием и, следовательно, сделкой.¹¹

Социальная природа юридического лица предполагает и обосновывает не только выраженность вовне каждого отдельного воле образующего акта, но и придание таким актам статуса юридически значимых действий.

Формирование воли юридического лица осуществляется его органом посредством строго определенной процедуры, применяемой к волям акционеров или членов коллегиального органа. Воля, выражаемая органом, никогда не имеет в своем содержании чего-либо нового относительно воли его участников, то есть является, по сути, функцией воли акционеров/членов совета директоров. Как видно, процесс формирования воли юридического лица имеет формальный характер и не включает в себя выработку содержательной стороны решения. По сути, орган в своем решении говорит либо да, либо нет какому-либо содержательному предложению, что позволяет совместить в едином акте органа акт формирования воли и ее заявления вовне. Содержательную сторону воли общества, те элементы, из которых общество конструирует свою волю, формируют его участники (акционеры) - в этом и состоит сущность и значение человеческого субстрата любого юридического лица. Это, однако, не означает, что воля юридического лица на самом деле вырабатывается его акционерами. Общее собрание как орган общества конструирует волю общества из множества отдельных волеизъявлений акционеров. Особенность заключается в том, что процесс конструирования воли общества, а значит и ее формирования происходит путем голосования и принятия решения обществом. Иными словами, формирование воли происходит в момент принятия решения собранием, т.е. в момент волеизъявления и как процесса, и как результата и даже, более того, фактически определяется этим волеизъявлением, ибо за волю общества принимается воля, оформленная в виде решения, принятого собранием.

¹¹ См.: М.М. Агарков, Понятие сделки по советскому гражданскому праву // Советское государство и право. М„ 1946. № 3-4.

Именно поэтому общество лишено возможности заявлять о несоответствии своей воли волеизъявлению, содержащемуся в решении собрания - оно может лишь пытаться оспорить результаты голосования, т.е. опорочить процедуру формирования своей воли. Нужно подчеркнуть, что именно решению общего собрания может и должна отводиться роль волеизъявления в сделке, поскольку, используя определение волеизъявления ДД. Гримма, именно решение общего собрания о реорганизации производит в контрагенте психический эффект представления, идентичного стремлениям самого общества.

Кроме того, сам текст реорганизационного договора также подлежит утверждению общим собранием акционеров. Хотя российское право не содержит прямых указаний на последовательность подписание реорганизационного договора и утверждения его общим собранием акционеров, ряд законодательств, например английское, предусматривают, что сначала договор согласуется и подписывается исполнительными органами, а затем должен быть утвержден решениями общих собраний. С точки зрения вопроса о волеизъявлении юридического лица это неизбежно приводит к выводу, что в действиях исполнительных органов в данном случае отсутствуют какие-либо признаки волеизъявления или его части. Исполнительные органы лишь, по сути, инициируют вопрос и проводят подготовительную работу. Исходя из этого, и, следуя общему учению о сделке, разработанному немецкой пандектной юриспруденцией в XIX веке, получается, что в действиях исполнительных органов, в случае реорганизации, отсутствуют какие-либо признаки сделки.

Несмотря на то, что содержательная сторона воли юридического лица формируется на основании воли его акционеров или членов коллегиального органа так, что решения общества суть функция воли этих лиц, с учетом сказанного выше, можно сделать вывод о том, что решению любого органа общества должна отводиться двоякая роль: формирования воли как таковой и волеизъявления в смысле процесса, то есть сообщения вовне об известном намерении или предложении. Именно поэтому таким решениям придается правовое значение, их можно оспорить в суде, они являются юридическими фактами, наконец. Отсюда вытекает и презумпция того, что сам факт принятия решения органом общества означает волю общества на установление правовых отношений.

Одной из правовых проблем, возникших при подготовке проекта конвенции о трансграничных слияниях, было то, что в ряде стран-участниц национальное законодательство не требовало подписания самостоятельного договора о

реорганизации после принятия соответствующего решения общим собранием акционеров, в то время как в других странах необходимость таких соглашений предусматривалась законом наравне с решением общего собрания акционеров. Сложилась ситуация, когда, например, решение общего собрания одной из сливающихся компаний было непосредственно направлено на возникновение соответствующих правоотношений, в то время как решение общего собрания другой компании не являлось непосредственно направленным на возникновение тождественного правоотношения. Возникла проблема, связанная с определением момента вступления реорганизации в силу. Однако, это не стало непреодолимой преградой для разработчиков проекта. Как показывают рабочие материалы по подготовке указанного проекта, рабочей группой было принято решение: принципиальным для пан-европейского регулирования слияний является наличие воли реорганизуемых субъектов, содержащейся в решении общего собрания акционеров, и поэтому норма ст. 26 Проекта устанавливала момент вступления в силу слияния или присоединения там, где национальное законодательство не предусматривало необходимость заключения отдельного реорганизационного договора. Эта норма связала именно момент оформления решения общего собрания акционеров с завершением слияния или присоединения. Более того, ст. 23 проекта требовала нотариального заверения такого решения общего собрания, что само по себе означает: решение общего собрания рассматривается здесь не как внутри корпоративный документ, а как акт, направленный вовне. Таким образом, требования национальных законодательств ряда стран о необходимости заключения отдельного реорганизационного договора исполнительными органами обществ рассматривались как факультативные и дополнительные к решению общего собрания.

В данной работе не ставится цель обосновать положение о том, что любое решение общего собрания по любому вопросу должно рассматриваться как сделка (хотя автор согласен с таким утверждением). Такое утверждение требует, на наш взгляд, дополнительного анализа. Однако там, где решается вопрос о прекращении существования юридического лица, как в случае реорганизации, то есть там, где полномочия общего собрания имманентны самому существованию юридического лица и заведомо превышают меру всякого возможного представительства; там, где, безусловно, требуется собственная деятельность юридического лица и вменение актов чужой воли (представителя) в принципе невозможно; там, где наиболее ясно проявляется принципиальное отличие сущности полномочий органа юридического

лица от полномочий его представителя, в том смысле, что сущность полномочий органа, по сути, тождественна правосубъектности юридического лица - там возможно и нужно говорить о сделочной природе решения общего собрания. Так статья 21 Федерального закона об акционерных обществах, устанавливающая порядок ликвидации общества, предусматривает принятие решения о ликвидации общим собранием акционеров и не требует никакого последующего действия со стороны исполнительных органов общества для наступления юридических последствий. С момента назначения ликвидационной комиссии к ней переходят все полномочия по управлению делами ликвидируемого общества. Если за решением общего собрания о ликвидации законом defacto признается характер сделки, то нет никаких оснований отказать в таком же характере решению о реорганизации. Таким образом, утверждение о сделочной природе решения общего собрания не ограничивается только решением о реорганизации, но может включать в себя и иные решения общего собрания.

Во втором параграфе второй главы автор обосновывает гражданско-правовой характер сделок общего собрания акционеров и предлагает оригинальную концепцию для обоснования односторонне обязывающего характера сделок общего собрания акционеров с привлечением широко известной как римскому праву, так и дореволюционному российскому праву концепции дополнительного определения воли в сделке в форме модуса.

Несомненно, что во внутри корпоративных отношениях прослеживаются элементы господства акционерного общества и подчинения со стороны его членов, но принципиальным здесь является то обстоятельство, что субъектом права принуждения является не государство в лице какого-либо своего органа, а корпорация, образованная равными субъектами. Эти субъекты не только по своей воле связали себя условиями устава корпорации, но и в любой момент вольны как покинуть ее, так и просто не подчиниться ее воле. Как верно отмечал П.Н. Гуссаковский,¹² ^кор^пор^{ативное} устройство, несомненно, налагает на акционера

обязанность подчиняться решениям общего собрания, но они обязаны таким подчинением только по отношению к решениям общего собрания, которые приняты в пределах закона и устава по делам акционерного общества и нисколько не затрагивают прав, лично принадлежащих отдельным акционерам.

" См.: Гуссаковский П Н. Вопросы акционерного права. Спб., 1S98. С. 2.

В западноевропейской традиции юриспруденции вопрос об отнесении корпоративного права вообще и внутри корпоративных правоотношений, в частности, к публичному или частному праву всегда рассматривался несколько с других позиций, не предполагавших разработку и учет каких-либо критериев, позволивших бы отнести внутри корпоративные правоотношения к публичному или частному праву. Главный и концептуальный вопрос, который ставили и ставят перед собой западноевропейские правоведы в последние тридцать лет - это «что такое компания вообще?» Является ли компания контрактным правоотношением между ее учредителями или это некий специальный институт, призванный к своей юридической жизни в силу социальной необходимости и получивший в силу этого самостоятельную правосубъектность? Соответственно, существуют две основные теории корпорации - договорная и институциональная. Обе едины в понимании того, что в основе теории корпорации лежат воля учредителей и самостоятельная, отдельная от них правосубъектность. Разница заключается лишь в том, что в то время как сторонники договорной теории в основу теории корпорации ставят договорные правоотношения учредителей, полагая самостоятельную юридическую личность корпорации вторичным фактором, сторонники институциональной теории придают больше значения именно юридической личности корпорации, которую она приобретает не от учредителей, а от суверена.

В диссертационной работе автор обосновывает свою точку зрения о том, что субординационные отношения между акционером и обществом не носят личного характера, а являются атрибутами владения акциями, которые рассматриваются в качестве имущества. Обязанности акционера перед обществом устанавливаются в частноправовом порядке и нет никаких оснований полагать, что такие правоотношения могут быть предметом административно-правового регулирования. Частноправовой договор не может создать административных правоотношений.

Рассматривая вопрос об одностороннем характере сделок общего собрания акционеров акционерного общества, автор анализирует права и обязанности, порождаемые решением общего собрания акционеров о реорганизации. Порождает ли указанная сделка какие-либо права других лиц на чужое действие или какие-либо полномочия у других лиц или обязывает лишь само действующее лицо? Иными словами, является ли она односторонне обязывающей или односторонне уполномочивающей?

Подобная классификация сделок по содержанию их воли восходит к концепции римского права о дополнительных определениях воли, являющихся

факультативными элементами юридической сделки. Римские юристы различали три вида таких дополнительных определений воли: условие, срок и целевое назначение (modus). Посредством modus на лицо, удостоившееся благодеяния, возлагалась обязанность совершения определенных действий, как правило, касающихся самого объекта благодеяния. Modus отличался от произвольного условия тем, что в отличие от сделки, обставленной условием, действительность сделки приобретения благодеяния не зависела от исполнения обязанности, установленной посредством modus. Д.И. Мейер также называл modus побочным определением воли в сделке, наравне с условием и сроком. Он писал, что modus тем отличается от обязательства, что ие предоставляет права на чужое действие, а определяет только образ юридического действия. Мейер писал, что сделка с modus существует с момента ее совершения, так что и неисполнение обязательств само собой не разрушает сделки, которая может быть разрушена только по требованию заинтересованного лица, если таковое имеется." В более поздней работе В.И. Синайского^14, ^изд^анной впервые в 1914 — 1915 годах, также можно найти упоминание о модусе, который автор рассматривает в качестве случайных принадлежностей юридической сделки наравне с условием и сроком. Ученый также отмечает, что в противоположность условию и сроку, модус (или возложение) осложняет осуществимость сделки, но не препятствует ее осуществимости, так как сделка с модусом вступает в права окончательно. И хотя русское гражданское право не знало термина модуса или возложения, по мнению В.И Синайского, ничто в русском праве не препятствовало установлению самого понятия модуса.

Автор обосновывает возможность рассматривать решение общего собрания акционеров в качестве односторонне обязывающей сделки, сделки с modus, содержанием которого является выполнение всех тех юридических действий, необходимых для обеспечения полного фактического состава, опосредующего реорганизационную сделку, то есть, главным образом, заключение реорганизационного договора исполнительным органом.

В третьей Главе диссертационного исследования автор рассматривает сущность и содержание обязательств сторон по договорам о слиянии и присоединении акционерных обществ, проводит сопоставление целей и задач сделок с имущественными комплексами, вообще, со сделками, опосредующими реорганизацию акционерных обществ. Автор делает вывод, что сделки, опосредующие слияние и присоединение акционерных обществ являются

¹¹ См: Д И. Мейер. Русское гражданское право. М, 1997.4.1. С. 153.

разновидностью сделок с имущественными комплексами, которые выступают в качестве родового определения, в связи с чем к сделкам, опосредующим слияния и присоединения, могут применяться субсидиарно положения об отчуждении имущественных комплексов. Данное положение является новым для российского гражданского права. Развивая это положение, автор анализирует особенности сделок, опосредующих реорганизацию, их общие и отличительные черты по сравнению с иными сделками с имущественными комплексами, уделяя особое внимание вопросу универсального правопреемства, а также рассматривает обязанности сторон при реорганизации обществ в форме слияния и присоединения.

В четвертой Главе автор рассматривает гражданско-правовой механизм заключения договора о слиянии или присоединении акционерного общества и вопросы исполнения обязательств, составляющих содержание таких договоров.

В первом параграфе четвертой Главы-автор анализирует положения законодательств Англии, Германии и Швейцарии и, основываясь на предложенной во второй главе диссертационной работы оригинальной модели юридической природы фактического состава, опосредующего реорганизацию акционерных обществ, делает вывод о том, что общие нормы ГК об оферте и акцепте применимы к заключению договора о слиянии и присоединении, при условии наличия всех элементов сложного юридического состава к моменту выражения акцепта. Соответственно, могут применяться и общие нормы об изменении и расторжении договора с учетом необходимости соблюдения порядка заключения обществом таких сделок (при наличие решения общего собрания).

Действительно, как это отмечалось во второй главе, сама природа решения общего собрания акционеров как односторонне обязывающей сделки с дополнительным определением воли в форме модуса не предполагает возможности применения норм об оферте и акцепте, поскольку решение общего собрания является односторонней сделкой и не представляет собой какого-либо предложения, адресованного конкретным лицам. Наличие дополнительного определения воли в форме модуса, с одной стороны, не влечет недействительности решения общего собрания в случае незаключения реорганизационного договора, а с другой стороны, дает возможность заинтересованным лицам (заинтересованным в исполнении модуса, т.е. в заключении реорганизационного договора) оспаривать на этом основании решение общего собрания акционеров. Такими заинтересованными лицами являются, прежде всего, акционеры.

¹⁴ См t В И Синайский. Русское Гражданское право. М, Статут. 2002. С. 144.

Что касается заключения реорганизационного договора исполнительными органами обществ, то в случае когда (i) такой договор заключается на основании принятого решения общего собрания акционеров и, следовательно, налицо полный фактический состав сделки, опосредующей реорганизацию, есть все основания для применения последствий оферты или заявления акцепта в отношении- факта заключения (подписания) договора. И напротив, в случае (ii), когда происходит подписание договора о реорганизации в отсутствие соответствующего решения общего собрания о реорганизации, нет никаких оснований для применения последствий заявления оферты или акцепта в отсутствие полного фактического состава.

В третьем параграфе четвертой Главы автор анализирует правовую природу конвертации акций «при слиянии и присоединении акционерных обществ. Автор рассматривает конвертацию как сделку и предпринимает попытку выделить в сделке по конвертации акций признаки сделок, приведенных в Гражданском Кодексе РФ, с тем чтобы совершение конвертации можно было представить несколькими альтернативными последовательностями таких сделок. Затем автор делает вывод о наиболее приемлемом варианте, исходя из требований действующего законодательства о конвертации и идеи реорганизации вообще. Окончательный вывод автора состоит в том, что наилучшей моделью для объяснения правовой природы конвертации акций при реорганизации является модель, при которой поглощаемое общество отчуждает все свое имущество как единый имущественный комплекс за акции поглощающего общества, которые оно затем распределяет среди своих акционеров в качестве ликвидационной квоты. Анализ указанной модели позволяет сделать вывод, широко распространенный в континентальной системе права, о том, что реорганизация в форме присоединения может рассматриваться в качестве специальной разновидности ликвидации юридического лица. Из вышеприведенного подхода к конвертации акций немедленно могут быть сделаны выводы, в частности, о том, что: а) недействительность сделки о реорганизации автоматически влечет недействительности проведенной конвертации акций; и б) условия конвертации акций могут быть изменены, в зависимости от объема фактически полученного в процессе присоединения поглощающим обществом имущества (активов и пассивов) присоединенного общества.

В главе пятой автор рассматривает характер правопреемства при слиянии и присоединении акционерных обществ. Вопрос о характере правопреемства при реорганизации акционерных обществ, в частности, при их слиянии и присоединении

является ключевым для характеристики реорганизации как правового института, поскольку отвечает на вопросы о составе передаваемого имущества, моменте перехода прав на него, о распределении ответственности по обязательствам, тесно связанным с передаваемым имуществом. В прямой зависимости от вопроса о характере правопреемства находятся также вопросы, связанные с исполнением реорганизационной сделки, в частности вопрос о сущности конвертации ценных бумаг при реорганизации, об их публичной достоверности.

Как это уже отмечалось ранее, сам вопрос о признании принципа универсального правопреемства при реорганизации по российскому праву является спорным. Для того, чтобы разобраться в этом вопросе, необходимо прояснить правовую сущность самого термина «правопреемство». Как оказывается, этот вопрос также является весьма дискуссионным. Однако, по мнению автора, идея рассмотрения реорганизационной сделки как сделки с имущественным комплексом оказывается весьма плодотворной для разрешения дискуссионных вопросов о содержании понятия «правопреемство», хотя бы и только для частного случая реорганизации юридических лиц.

Существуют две основные точки зрения на правовую природу правопреемства. Первая заключается в том, что права не могут быть объектами права и гражданского оборота и, соответственно, правопреемство означает процесс прекращения одних прав и возникновение новых с тождественным содержанием. Другая точка зрения обосновывает правопреемство как переход прав от одних субъектов к другим. Дискуссия о сущности правопреемства тесно переплетается с другими вопросами, в частности, например, с вопросами об оборотоспособности прав. Решение этого, основополагающего для всей теории правопреемства вопроса, а точнее, обоснование правопреемства как перехода прав позволяет отнести субъективные права и юридические обязанности к виду объектов правоотношения и дает возможность ввести понятие "права на право" и "право на обязанность", т.е. сконструировать категории "переход прав" и "переход обязанностей".

Автор анализирует различные подходы к решению вопроса о сущности правопреемства. По мнению автора наиболее взвешенной и соответствующей интересам делового оборота представляется концепция прекращения и изменения обязательств, предложенная в начале XX века В.И. Синайским. Ученый полагал, что поскольку основной целью, ради которой возникают обязательства по договорам или по иным основаниям, является удовлетворение по этим обязательствам, то только с

достижением этой цели обязательства прекращаются. И, следовательно, правильно понимать прекращение обязательства как исчезновение из оборота самого основания (causa) обязательства. Такое понимание прекращения обязательства дает возможность отграничить прекращение обязательства от его изменения и уяснить сущность последнего, которая заключается в том, что при изменении обязательства нет новой causa, а сохраняется прежняя, вследствие чего измененное обязательство не теряет своей тождественности. При слиянии и присоединении causa передаваемых при правопреемстве обязательств не изменяется, а сохраняется в прежнем виде, поскольку кредиторов реорганизуемой компании интересует, в первую очередь, удовлетворение по обязательствам перед ними. Следовательно, правоотношение при реорганизации не прекращается, а лишь изменяется в процессе правопреемства при реорганизации, и, следовательно, права не прекращаются, а переходят.

Данная работа не претендует на полное и окончательное решение вопроса о правовой природе правопреемств и перехода прав. Однако, рассмотрение случая слияния и присоединения акционерных компаний в качестве сделки с имущественным комплексом позволяет прийти к определенным выводам по этому вопросу, хотя бы только и для этого частного случая.

Автор исходит из того, что, несмотря на отсутствие прямого указания закона на наличие универсального правопреемства при слияниях и присоединениях, само происхождение и назначение института реорганизации предполагает универсальное правопреемство. Гражданский Кодекс РФ называет имущественный комплекс объектом права и признает такой объект недвижимостью, которая может стать объектом вещных прав. Рассматривая присоединения и слияния в качестве разновидностей сделок с таким объектом и решая вопрос о сущности правопреемства в отношении такого объекта, допустимо применение инструментария, выработанного правом для передачи прав вещных. Таким образом, в случае реорганизации, оказывается теоретически правильным применение к объяснению правопреемства вещно-правового инструментария и в отношении обязательственных прав, входящих в имущественный комплекс.

Автор делает вывод, что в отношении сделок с имущественными комплексами предлагаемая логика дает ответ в пользу понимания правопреемства именно как перехода прав, поскольку, как это было показано выше, решение общего собрания о реорганизации может рассматриваться как сделка с дополнительным определением воли в форме модуса и между участниками реорганизации возникают долговременные отношения по согласованию и заключению реорганизационного

договора, по инвентаризации и передаче имущества, по конвертации акций и прекращению отдельных обществ.

Апробация и внедрение результатов исследования. Диссертация подготовлена на кафедре Гражданского права юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, где проведено ее обсуждение и рецензирование. Основные положения и выводы, сделанные в настоящем исследовании, опубликованы в следующих научных работах:

1. Архипов Б.П. Юридическая природа фактического состава, опосредующего
реорганизацию акционерного общества // Законодательство. 2002. № 3. С. 46-
55.

2. Архипов Б.П. Реорганизационные договоры о слиянии и поглощении

акционерных обществ//Законодательство. 2002. №10., С.42-54.

Диссертация выполнена: на кафедре теории государства и права Юридического института Красноярского государственного университета

Научный руководитель: кандидат юридических наук, доцент

В.М. Шафиров

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор,

заслуженный юрист РФ Леушин Владимир Ильич; кандидат юридических наук, доцент Навальный Сергей Викторович

Ведущая организация: Сибирский юридический институт МВД

Российской Федерации

Защита диссертации состоится "29" апреля 2004 г.

в 16-00 часов на заседании диссертационного совета К.212.099.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени кандидата юридических наук при Красноярском государственном университете по адресу: 660075, г.Красноярск, ул.Маерчака, д.6, зал заседаний (ауд. 3-14).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Красноярского государственного университета.

Автореферат разослан " Яб " марта 2004 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

кандидат юридических наук, доцент ^^—Г7~Т^&Л. Питецкий

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы диссертационного исследования

Проблемы формирования и развития правового сознания граждан особенно актуальны в свете формирования правового государства. Одним из важнейших условий создания правового государства является как высокий уровень правовой культуры общества, так и каждой отдельной личности. Без правосознания правовая культура невозможна. Существенным фактором, влияющим на развитие правового сознания граждан, служит система организованного правового обучения и воспитания, представляющего собой сложный, противоречивый процесс. Его успешное развитие во многом зависит от теоретического понимания и соответствующего обоснования некоторых фундаментальных правовых категорий. Долгие годы правовая теория была выпуждена подчиняться официальной идеологии, а не активно влиять на нее, и из-за этого многие правовые проблемы решались в духе существовавшего административно-командного режима, что ни в коей мере не способствовало развитию правового мышления граждан и осознанию ими собственных прав. В связи с этим представляется, что успешное решение данной проблемы возможно лишь в свете нового мышления, ориентированного на свободное развитие личности, признание человека, его прав и свобод высшей ценностью. «Переход к демократии и рыночной экономике в начале 90-х был самым активным и решительным образом поддержан гражданами России, которые сделали окончательный и, хочу это подчеркнуть еще раз, бесповоротный выбор в пользу свободы. Это было огромным и реальным достижением российского народа, думаю, одним из самых больших достижений нашей страны в XX веке»^1. * ^оссия должна быть и будет страной с развитым гражданским обществом и устойчивой демократией. В ней. в полной мере будут обеспечены права человека, гражданские и политические свободы»^2. * ^ы ^должны продолжить работу по формированию полноценного, дееспособного гражданина гражданского общества в стране»^3.

В представленной работе предпринята попытка рассмотреть проблему правового сознания гражданина на опыте учащихся общеобразовательной школы 9-10 классов. Подростковый возраст (14-16 лет) молодого гражданина является периодом становления социальной зрелости человека, когда у него вырабатываются знания, навыки, умения правового поведения, поэтому формирование правосознания имеет огромное значение. Полученный в этом возрасте опыт правового общения не только дает путевку в жизнь, но и служит тем фундаментом, на котором выстраивается вся по-

¹ Программное выступление В. Путина перед доверенными лицами II Аргументы и факты. - 2004. • №7.

2 Послание Президента РФ Федеральному Собранию "Послание Президента России Владимира Путина
Федеральному Собранию РФ7/ Российская газета. - 2003. - 17 мая. I pnr HAltn -------------

³ Программное выступление В. Путина перед доверенными лицами // КргументаЭДрв

БИБЛ1

следующая линия поведения в сфере права. Не случайно многие совершеннолетние граждане, которым далеко за ..., не получив в молодые годы необходимых юридических знаний, показывают примеры неуверенности, растерянности в простейших правовых ситуациях, являясь, по сути дела, в правовом смысле "малыми детьми". Поэтому представляется актуальным, исследование проблем, возникающих в процессе формирования правосознания молодого поколения для правосознания в целом. Данная проблема не кажется столь локальной, если учесть, что молодые граждане, объединенные общими потребностями и интересами, представляют собой довольно многочисленную социальную группу людей, готовящихся к активному выполнению важнейшей социальной задачи - формирования правового государства. Изучение правового сознания молодежи важно и в силу того, что по своей природе оно неустойчивое, меняющееся, а это позволяет легко манипулировать молодыми людьми. В современный период, отмечающийся небывалым динамизмом, в молодежной среде возникают различные деформации правосознания, что требует пристального внимания и изучения.

В пользу выбора данной темы в качества специального исследования говорит и то, что она недостаточно исследовалась в юридической, педагогической и социально-психологической литературе. Хотя надо отметить, что в последнее время интерес к данной проблеме возрастает. Этому есть множество причин.

Во-первых, современная Россия претерпевает ряд изменений во всех сферах жизнедеятельности; это влечёт за собой комплекс преобразований как в общественно-политической жизни страны, так и в сознании каждого человека. В таких условиях коренным образом меняется характер отношений между государством и личностью, положение гражданина России. Он получил реальные демократические свободы, возможность реализовать себя как личность, и в то же время значительно выросла ответственность за судьбу страны, условия своей жизни.

Во-вторых, развитие рыночных отношений определяет необходимость развития таких жизненно-важных качеств личности, как предприимчивость, деловитость, умение быстро и правильно ориентироваться в системе принципов и норм права, социальных и экономических отношений, их правовом регулировании, действовать в соответствии с ними и со своими интересами, не преступая закон.

В-третьих, от уровня и характера направленности правосознания населения государства в целом, отдельных его групп, граждан в значительной степени зависит состояние правопорядка в стране. Мало того, чтобы законы были на высоком уровне правовой техники, важно, широко использовать содержащиеся в них права, а также точно, неуклонно соблюдать и исполнять-обязанности. Ведь любой закон живет только тогда, когда он осуществляется всеми и повсеместно.

В-четвертых, возрастание влияния социальных факторов на ход общественного прогресса определяет важность изучения самих этих факторов, условий их возникновения, существования, развития, форм их влияния на различные отношения в обществе. К числу социальных факторов, воздействующих на функционирование общества как единого организма, относится правосознание в различных его формах: правосознание - всего общества в целом, правосознание личности, правосознание гражданина.

В-пятых, правосознание имеет значение во многих сферах человеческой жизни; оно важно для развития личности, гражданского общества, различных общественных отношений; оно взаимодействует и взаимодополняет другие форм общественного сознания (экономическое, нравственное, политическое и т.д.).

Состояние и степень разработанности темы

Обозначенную тему как комплексное исследование на современном этапе можно назвать одной из малоразработанных. По ней практически отсутствуют специальные монографические исследования. Хотя отдельные аспекты правосознания гражданина как самостоятельной разновидности индивидуального правосознания в специальной литературе рассматривались.

Проблема правосознания отражена в трудах многих учёных, среди них С.С. Алексеев, М.Т. Баймаханов, П.П. Баранов, С.А. Батова, К.Т. Вельский, А.Д. Бойков, Н.А. Бура, М.М. Галимов, Г.П. Давыдов, А.И. Долгова, В.П. Зенин, Е.В. Известнова, И.А. Ильин, В.П. Казимирчук, В.И. Каминская, Д.А. Керимов, А.И. Кирпичников, В.А. Кищин, Н.И. Козюбра, В.В. Копейчиков, Л.А. Кощей, В.Н. Кудрявцев, В.В. Лазарев, Е.А. Лукашева, А.С. Макаренко, В.П. Малахов, FJB. Мальцев, Л.С. Мамут, Г.М. Маркова, Г.Н. Миньковский, А.В. Мицкевич, Л.Д. Мостовщиков, О.Ф. Мураметс, Е.В. Назаренко, П.Е. Недбайло, В.В. Оксамытный, Г.С. Остроумов, И.Ф. Покровский, Д.А. Потопейко, П.М. Рабинович, А.Н. Рыков, В.А. Сапун, Л.А. Сахипова, НЛ. Соколов, Н.М. Тапчанян, В.В. Тишенко, И.Е. Фарбер, В.Н. Филиппов, Е.А. Чефранов, В.М. Чхиквадзе, Т.М. Шамба, В.А. Щегор-цев, Л.С. Явичидр.

Но ранее большинство ученых рассматривали лишь проблему правосознания в целом, а отдельные его виды исследовались в гораздо меньшей степени. Тогда как проблема правосознания конкретной категории населения, определённого вида личности - гражданина и вовсе недостаточно разобрапа в науке. В то же время, если признать право объективной реальностью, то надо признать и наличие субъективной реакции людей с определенным статусом (связью с государством) на право — именуемое правосознанием гражданина. В юридической литературе, также существует

мнение, что обыденное правосознание складывается у человека стихийно и на него невозможно влиять. Мы с такой позицией категорически не согласны, поскольку считаем, что государство обязано воздействовать на процесс формирования правосознания как можно с раннего возраста, и этот процесс должен длиться всю жизнь человека.

Таким образом, актуальность и не разработанность данной проблемы послужили поводом для выбора темы нашего исследования.

Объект и предмет диссертационного исследования

Объектом исследования выступают: общественные отношения, возникающие в сфере правового сознания, связанные со становлением духа "гражданственности" в современной России; процесс формирования правовых знаний в зависимости от определенного статуса человека, а также философских, правовых, социологических, психологических и педагогических идей и взглядов, характеризующих становление человека -гражданина своего отечества; изучение правосознания граждан как одного из важнейших условий процесса становления правового государства.

Предмет исследования составили: теоретико-методологические аспекты правового сознания гражданина; специфика правосознания гражданина в правовой системе российского общества; философско-правовые проблемы генезиса национального правосознания в России; анализ содержания и структуры правового сознания гражданина; уровень развития законодательной базы, научные разработки в этой сфере, а также практика гражданско-правового образования.

Цель диссертационного исследования: выделить и изучить правосознание гражданина; обосновать место и роль правосознания гражданина в системе видов правосознания; раскрыть значение правового сознания для граждан; показать влияние процесса совершенствования российского законодательства на правовое образование; предложить практические рекомендации по совершенствованию правового образования в условиях реформирования правовой системы российского общества; высветить специфические проблемы правового образования в нынешний переходный период развития России.

Задачи диссертационного исследования

и Изучить юридическую, философскую и педагогическую литературу.

о Раскрыть содержание понятий: "правосознание", "правовое сознание гражданина", "российское правосознание", "эмоционально-психологический компонент правосознания гражданина", "рационально-идеологический компонент правосознания гражданина", "поведенческий компонент правосознания гражданина", "правовое об-

разование", "форма правового образования", "метод правового образования".

а Исследовать структурные элементы правосознания гражданина (психологические, идеологические и поведенческие компоненты).

а Показать механизм формирования гражданского правосознания молодого гражданина уже со школьной скамьи.

□ Раскрыть роль правового образования как способа формирования правового сознания гражданина.

а Выявить содержание правовых знаний, которыми должны располагать молодые граждане по завершении процесса обучения в школе.

о Проанализировать имеющиеся знания выпускника общеобразовательного учебного заведения под углом зрения навыков практического поведения.

Методологическая основа исследования: это современные положения теории познания и осознания общественных процессов и правовых явлений. При проведении исследования использовался также ряд частно-научных методов: историко-правовой, социально-психологический, сравнительно-правовой, системно-структурный, социологический, педагогический.

Теоретическую основу диссертационного исследования- составили работы ученых, занимающихся юриспруденцией, психологией, философией, социологией. Прежде всего, это работы специалистов в области общей теории права и отраслевых юридических наук по проблемам теории и методологии правосознания: А.В. Лверина, С.С. Алексеева, АЛ. Аниси-на, В.Е. Афанасовича, BJC. Бабаева, Р.С. Байниязова, М.О. Байтина, В.М. Баранова, Ю.Я. Баскина, Е.А. Белканова, К.Т. Вельского, А.Т. Боннера, С.Н. Братуся, Н.А. Буры, Н.В. Витрука, М.М. Галимова, Ю.И. Гревцова, А.В. Грошева, А.И. Долговой, ИЛ. Дюрягина, ВВ. Ершова, К.Е. Игошева, Е.В. Известновой, В.П. Казимирчука, ЮЛ. Калмыкова, В.Н. Карташова, Л.А. Кащей, Д.А. Керимова, Н.И. Козюбры, В.Н. Кудрявцева, В.В. Лазарева, И.П. Левченко, В.И. Леушина, Р.З. Лившица, Е.А. Лукашовой, П.А. Лу-пинской, В.П. Малахова, А.В. Малько, Г.В. Мальцева, Л.С. Мамута, Н.И. Матузова, А.В. Мицкевича, СВ. Навального, B.C. Нерсесянца, Г.С. Остроумова, В.Д. Перевалова, И.Ф. Покровского, Д.А. Потопейко, В.И. Путинского, Ф.Л. Рабинович, И.Ф. Рябко, В.П. Сальникова, В.А. Сапуна, А.П. Семитко, И.Н. Сенякина, НЛ. Соколова, Ю.А. Тихомирова, В.А. Туманова, И.Е. Фарбера, В.Н. Филиппова, А.С. Черданцева, Е.А. Чефранова, А.С. Шабурова, ВМ. Шафирова, В.А. Щегорцева, Л.С. Явича, A.M. Яковле-ваидр.

Наряду с современными авторами использованы работы выдающихся дореволюционных ученых-юристов, российских и зарубежных: Л.Е.

Владимирова, Л.Д. Градовского, JI. Дюги, Г. Елиннек, Р. Иеринга, И.А. Ильина, Б.А. Кистяковского, Н.М. Коркунова, С.Л Муромцева, П.И. Нов-гордцева, Л.И. Петражицкого, К.П. Победоносцева, М.А. Рейснера, Е.Н. Трубецкого, Г.Ф. Шершеневича.

Дня раскрытия проблем исследования изучены работы авторов по общей и социальной психологии: П.К. Анохина, В.Ф. Басина, В.К. Дружинина, А.Г. Ковалева, А.Н. Леонтьева, П.Ф. Ломова, Ш.А. Надирашвили, Б.Д. Парыгина, К.К. Платонова, А.С. Прангишвшш, С.Л. Рубинштейна, Г.В. Суходольского и др.

Использованы труды по философским и социологическим проблемам правосознания гражданина: В.Г. Афанасьева, B.C. Барулина, В.Н. Белова, Л.П. Буевой, Д. Бэкхерста, В.Н. Гореловой, В.В. Давыдова, В.А. Де-мичева, В.И. Дубровского, В.В. Журавлева, И.С. Кона, Ю.А. Левады, И.П. Маликовой, Г.Я. Нестерснко, А. Подгурецкого, Д.А. Потапенко, А.Г. Спиркина, М.Б. Туровского, А.К. Уледова и др.

Нормативную базу исследования составили: Конституция Российской Федерации, федеральные законы, постановления Правительства РФ, нормативно-правовые акты Министерства образования РФ, постановления Администрации Красноярского края, а также акты и данные из периодической печати, имеющие отношение к различным аспектам темы исследования.

Паучная новизна диссертационной работы

Опираясь на результаты настоящего исследования, анализ законодательства, существующих точек зрения и собствешюго видения проблемы, автор предпринял попытку комплексного изучения проблемы правосознания гражданина (понятие, признаки, структура), а также способ формирования правосознания гражданина (правовое образование).

Научная новизна работы определяется также и полученными результатами, сформулированными далее как положения, выносимые на защиту.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Правосознание гражданина - самостоятельный вид правосознания,
не менее важный, чем профессиональное или научное.

2. Возрастание значения правосознания граждашша связано со
строительством правового государства, признанием человека, его прав и
свобод высшей ценностью.

3. Правосознагше гражданина представляет собой специфический
вид индивидуального правосознания. Оно характеризует представление о
праве не просто обывателя, а социально-активной личности, живущей ин
тересами своей Родины, своего народа.

4. С помощью правосознания происходит процесс осознания граж
данином правовой действительности, что, в конечном счете, приводит к
достижению определенного юридически значимого социального результа
та.

5. Правосознание гражданина имеет сложное строение. Каждый
элемент его структуры несет свое собственное содержание, по своему
влияет на процесс формирования у граждан образа права, а также связан
ных с ним правовых явлений.

6. Структурные элементы правосознания гражданина:

а) психическое отношение гражданина к праву, практике его приме
нения, поведению других индивидов (оценочно-психологическая сторона
правосознания);

б) знание правовых явлений (позпавателыю-идеологическая сторона
правосознания);

в) готовность личности к правомерному поведению (поведенческая
сторона правосознания).

7. Ключевое значение для понятия "правосознание гражданина"
имеет характеристика уровней правосознания гражданина, обусловленных
характером предметной деятельности субъекта (носителя правосознания) в
сфере правовой действительности.

8. Посредством правосознания происходит теоретическое и практи
ческое освоение правовых средств, формируются умения, навыки, уста
новки и, в конечном счете, готовность к их практическому использованию.
Активные стороны правосознания гражданина, правовая идеология, право
вые установки и готовность к деятельности.

9. Развитое правосознание граждан является важным условием раз
вития их правовой активности, под которой понимается внутренне осоз-
напная, целенаправленная, инициативная юридическая деятельность по
самостоятельному выбору и использованию правовых средств.

10. Формирование у молодого гражданина потребности знать и по
нимать содержание правовых норм, юридических прав и обязанностей,
уважительного отношения к праву, закону - необходимое условие пози
тивного, устойчивого развития правосознания на всю последующую
жизнь.

11. Специфика формирования правового сознания подростков, будущих граждан государства, определяется, главным образом, особенностями организации и содержания правового педагогического процесса. Поэтому в работе обосновывается ряд положений по совершенствованию принципов и методики преподавания основ права, способствующих, по мнению автора, устранению существующих деформаций в правовом сознании молодого гражданина.

Теоретическая значимость диссертационного исследования состоит: в обосновании актуальности правового сознания гражданина в условиях становления правового государства в пашей стране; в рассмотрении сущности правосознания, специфики его формирования, с учетом определенного статуса личности; в попытке ответить на вопрос: в какой степени устоявшиеся знания, уже отработанные подходы, формы и методы, применяемые при формировании правосознания гражданина, могут обеспечить решение новых задач; в обобщепии появившихся в последнее время новых направлений в практике правового образования.

Практическая значимость диссертации

Рассмотренные в работе положения могут быть использованы в разработке рекомендаций по совершенствованию законодательных и иных нормативных актов, в преподавании курса теории права и государства на юридических факультетах учебных заведений, в научно-исследовательской работе при дальнейшем изучении правового сознания и правового образования граждан. Основные положения и выводы исследования могут послужить средством повышения уровня правосознания и правовой культуры должностных лиц, усилению правовой активпости граждан; быть использованы работниками правоохранительных органов в их практической деятельности; в учебно-воспитательном процессе общеобразовательных учреждений и учреждений начального профессионального образования.

Апробация и внедрение диссертационного исследования Результаты исследования были представлены на отчетных заседаниях кафедры теории государства и права. Тема диссертации утверждена ученым советом Юридического института Красноярского государственного университета. Результаты исследования нашли отражение в опубликованных автором семи научных публикациях, в выступлениях на научно-практических конференциях в Юридическом институте Красноярского государственного университета, в Сибирском юридическом институте МВД Российской Федерации, Томском государственном университете, на Международной научно-методической конференции "Развитие системы образования в России XXI века" (2003 г). Результаты исследования были использованы при написании методических пособий по теории государства и права, уголовному процессу, правоохранительным органам и муниципальному праву, предназначенных для студентов Межрегионального правового колледжа КрасГУ (МПК Крас-ГУ), а также при составлении тематических планов и рабочих программ. Отдельные выводы диссертации составляют основу процесса преподавания курса основ теории государства и права в правовых классах начального профессионального и гражданско-правового образования. Некоторые аспекты научного исследования были применены при проведении семинаров с

элементами деловых и ролевых игр с руководителями общеобразовательных учебных заведений Советского района города Красноярска, а также в научно-исследовательской работе студентов Юридического института Красноярского государственного университета и Межрегионального правового колледжа КрасГУ.

Диссертант принимает непосредственное участие в реализации Концепции (программы) развития системы довузовского правового образования (автором концепции и руководителем творческого коллектива по ее реализации является В.М. Шафиров). Концепция (программа) получила положительную оценку в Правовом управлении Государственной Думы РФ. В 2001 г. постановлением Администрации Красноярского края «Об утверждении Комплексного плана правовой работы с населением края на 2001-2003 гг.», №106-п от 19.02.01 г. концепция довузовского правового образования была предложена к реализации в крае (п. 1.7). В течение трех лет реализации концепции были достигнуты определенные позитивные результаты. Практическая значимость данной концепции и ее реализация были подтверждены постановлением Администрации Красноярского края «Об утверждении Комплексного плана правовой работы с населением края на 2004-2006 гг.», №23-п от 23.01.04 г.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, трех глав, объединяющих восемь параграфов, заключения и списка использованной литературы.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении автором обосновывается актуальность темы, определяется объект и предмет исследования, обозначаются цели и задачи, методологическая основа исследования, раскрываются научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы, формулируются основные положения, выносимые на защиту, обосновывается их научная новизна и практическая значимость, показываются формы апробации результатов исследования.

Первая глава «Общая характеристика правосознания гражданина» состоит из двух параграфов.

В первом параграфе, «Понятие правосознания», проводится исследование правового сознания в философско-социологическом аспекте, рассматриваются вопросы о природе правового сознания и взаимосвязи его с правом, дается общее понятие правосознания. Работы последних лет свидетельствуют, что эти вопросы в той или иной форме возникают перед исследователями вновь и вновь, что можно встретиться с самым различным понятием правового сознания, начиная от абсолютного отождествлешм правосознания и права и кончая категоричным их разделением и противо-поставлешхем. Существует разнообразие позиций, которое показывает сколь сложна затронутая проблема.

Автором предпринята попытка хронологически подойти к изучению правосознания в отечественной юриспруденции. Последовательно анализируются подходы к природе правового сознания исследователей дореволюционного периода (Константина Леонтьева, Павла Новгородцева, Ивана Ильина, Льва Петражицкого, Богдана Кистяковского), советского (М.А. Рейснера, И.П. Разумовского, П.И. Стучки, А.И. Денисова, А.Я. Вышинского, М.С. Строговича, В.Б. Никитина, И.Ф. Рябко, Г.С. Остроумова, В.А. Чефранова, И.Ф. Покровского, К.Т. Вельского, В.А. Щегорцова, Н.Я. Соколова), а затем современного (Е.А. Белканова, B.C. Нерсесянца, А.Б. Вен-герова, В.Д. Попкова, Н.Л. Гранат, А.Ю. Мордовцева, А.Ф. Черданцева, Т.В. Синюковой, С.А. Комарова, AJB. Малько, В.Н. Хропанюка, Н.С. Соколовой, Р.К. Русинова, А.П. Ссмитко, А.В. Полякова, В.П. Малахова, А.В. Аверина).

Необходимо учитывать, что долгое время в нашей стране пропагандировался марксистско-ленинский (классовый) подход к праву, правосознанию, история показала его несостоятельность, и сегодня актуален чело-векоцептристский (общецивилизационный) аспект, но совершенно очевидно, что отбрасывать наработки прежнего подхода нельзя, их необходимо учитывать в процессе изучения права. В соответствии с человекоцен-тристским подходом правосознание сегодня является интегральным феноменом, отражающим результаты процессов массовой правовой социализации граждан, состояние законности и правопорядка в обществе, нормативные требования формально-юридического и неправового характера, потребности в изменении отдельных элементов или всей системы сложившегося права, и исполняет роль важнейшего критерия в правотворчестве и правоприменении.

Во многих общетеоретических работах правосознание, его роль в общественной жизни рассматриваются лишь в целом, не дифференцированно. Это затрудняет решение проблемы взаимодействия структурных элементов правосознания с деятельностью в сфере правового регулирования, снижает эффективность организации и проведения правовоспитательных мероприятий. С учетом новых данных необходимо переосмыслить некоторые «традиционные» проблемы теории правосознания, например, соотношения права и правосознания. В данной работе последовательно рассмотрено названное соотношение с учетом дореволюционного, советского и современного учений о правосознании.

Автор выделяет характерные признаки правосознания, которые позволили сформулировать определеште правосознания - это одна из форм общественного сознания, представленная в совокупности психологических, идеологических и поведенческих компонентов, выражающих отношение индивидов, социальных групп, общества в целом к действующему или желаемому праву, к поведению людей в сфере правового регулирования.

Во втором параграфе, «Правосознание гражданина как один из видов правосознания», правосознание раскрывается с позиции уровней осознания необходимости права для личности и общества и с позиции субъектного состава. Признание человека, его прав и свобод высшей социальной ценностью позволяет по-новому оценить место и роль правосознания личпости в системе общественного сознания в целом и в правовом сознании, в частности; выдвинуть его в число ведущих видов.

С точки зрения глубины отражения правовой деятельности, обычно выделяют три уровня правосознания: обыденное (эмпирическое), научное (теоретическое) и профессиональное. Наибольший упор в юридической литературе делается на правосознание профессиональное и научное. Что касается правосознания гражданина, то оно в данной классификации либо вовсе не учитывается, либо рассматривается как менее значимое правосознание.

В нашем обществе еще не достаточно полно осмыслено место и осознана роль «гражданина», его правосознание, порой опо дается как обывательское, ограниченное, и в таком случае роль гражданина в государстве принижается, а значит, до примитивизма сводится и его правосознание. В результате у гражданина отсутствуют стимулы для внутренне осознанной, целенаправленной, инициативной юридической деятельности по самостоятельному выбору и использованию правовых средств. В изменяющемся и взаимозависимом мире гражданин должен играть ведущую, инициативную роль в работе социально-юридического механизма, обеспечивающего осуществление его прав и обязанностей. В настоящее время гражданин не может оставаться в стороне от важных изменений в экономических, политических, социальных, правовых сферах; если человек является гражданином не только формально, по своему правовому статусу, но и сознательно, понимая свою роль в обществе, то он принимает активное участие в общественных делах, содействуя экономическому, политическому, духовному, правовому развитию общества и укреплению социальной справедливости. Сознательный гражданин должен использовать свои возможности не только на благо себя, но и на благо всего общества.

В результате классификации правового сознания по субъектам диссертант выделяет правосознание гражданина. В данной работе акцентируется внимание на таком виде правосознания, как индивидуальное, которое подразделяется на правосознание человека и правосознание гражданина.

В диссертационном исследовании дается следующее определение правосознания гражданина - это разновидность индивидуального правосознания, которая выражается в осознании права лицом, состоящим в устойчивой правовой связи с государством.

Правосознание гражданина имеет свои особенности, которые выражаются в его характерных признаках: 1) правосознание гражданина является разновидностью индивидуального правосознания, наряду с правосоз-

нанием лица без гражданства, иностранного гражданина; 2) становление правового сознания гражданина обусловлено системой общественных отношений, сложившимися традициями в государстве на протяжении всей истории его существования и развития, а также внутренними факторами, в качестве которых выступают психологические характеристики и особенности самой личности; 3) гражданское правосознание находится в зависимости от правового положения лица в государстве; 4) правосознание гражданина обусловлено правовым статусом личности, который закреплен в Конституции РФ и в других нормативно-правовых актах; 5) выражает психическое отношение гражданина к праву, государству, к предоставленным ему гражданско-правовым ролям; 6) процесс формирования правового сознания в гражданском обществе рассматривается как процедура адаптации гражданина в коллективе, процесс социализации его личности; 7) правосознание граждашша находится во взаимосвязи с профессиональным правосознанием.

Третий параграф, «Особенности российского правосознания», посвящен исследованию правосознания российских граждан в различные периоды развития российского государства. Российское (отечественное) правосознание - это одна из форм общественного сознания, оно является правосознанием определенного народа (российского), который проходил длительный путь самостоятельного исторического развития. На каждом этапе развития общественное сознание функционирует как созпание определенных социально-исторических общностей (народ, класс, нация и др.), осознающих жизнедеятельность всего общества через призму своих социальных интересов, достигнутого уровня социальной зрелости, определенных особенностей национальной психики, культуры и т.д.

Исследование особенностей отечественного правосознания является важной проблемой теории современного правосознания, тем более что проблеме "преемственности национального правосознания" до недавнего времени в отечественной теории государства и права уделялось относительно мало внимания. В данной работе делается попытка рассмотреть особенности российского правосознания через призму его хронологической последовательности. В качестве периодов его становления можно выделить: дореволюционный, советский (начиная с 1917 г.), современный (начиная с 1991 г.). При рассмотрении названной хронологии российского правосознания учитывались следующие факторы: 1) отношение к праву; 2) место и роль правосознания в правовой системе; 3) система формирования правосознания; 4) особенности традиций, преемственность правосознания (потому что как советское, так и современное правосознание было взрощено дореволюционным российским правосознанием); 5) наряду с позитивными факторами правосознания (лояльность, стереотипизация) на каждом историческом этапе присутствуют и негативные (негативное от-Houieime к праву у большинства народа, неуважительное отношение к го-

сударственной власти и законам, этикоцентризм, отсутствие развитой системы гражданско-правового образования населения).

Вторая глава «Структура правосознания гражданина» включает в себя три параграфа.

Первый параграф, «Эмоционально-психологический компонент», посвящен правовой психологии состоящей из несистематизированных (не-рационализированных) представлений о правовой действительности (чувства, эмоции, переживания по отношению к праву и т.д.), которые имеют ценностную окраску. Следует подчеркнуть, что в юридической литературе чаще говорится о внутренних переживаниях, эмоциях, чувствах правонарушителя, а не правомерно ведущего себя гражданина. Автор исследует основные эмоционально-психологические компоненты правосознания гражданина: волю, наблюдение, познание, мышление, убеждения, отношения к правовым предписаниям и оценка правовых явлений, порождённые общественным бытиём и характеризующие поведение определёшюй группы субъектов публично-правовой деятельности (граждан); общественные и индивидуальные эмоции, чувства, настроения, иллюзии, переживания, восприятия, которые формируются на основе знаний и представлений о нормах права, субъективных правах и юридических обязанностях, законности, правотворческой и правоприменительной деятельности. Принятие нового закона, вынесение судом приговора, действие работника милиции могут вызвать радость или огорчение, поддержку, равнодушие или протест, побудить к активности или ввести в состояние депрессии (например, положительные или отрицательные чувства гражданина в связи с принятием Земельного кодекса, который закрепил право частной собственности на землю, предоставил возможность ее свободной купли-продажи). Элементы психологического восприятия не совпадают полностью у различных людей (человека и гражданина). Эмоциональное в психике гражданина есть устойчивое выражение единства индивидуально-унаследованного и социалыю-приобретешюго.

Во втором параграфе, «Рациональпо-идеологический компонент», диссертант проводит анализ рационально-идеологических компонентов правосознания гражданина — это идеи, знания, концепции, понятия о действующем или желаемом праве и других правовых явлениях, правовые и философские представления, мировоззренческие принципы. Правовая идеология гражданина является структурным элементом правосозншшя гражданина и представляет собой систему идей, возникающих у определенного слоя, группы людей, носителей гражданства данного государства на основе общности условий их жизни, их социально-экономических потребностей и политических интересов и определяющих их отношение к действительности. Правовая идеология непосредственно участвует в правовом регулировании: на основе правовых воззрений, теорий, доктрин осуществляется правотворчество, процесс реализации права. Идеологиче-

екая сфера правосознания гражданина, учитывая его конституционный статус (права, обязанность и ответственность, которые закреплены в Конституции РФ), включает в себя объем знаний, которыми должен обладать каждый гражданин. Рациональные компоненты правосознания показывают, какие основные идеи (законности, правопорядка и т.п.), принципы (презумпции невиновности, демократизма и т.п.), теории ("Теория правового закона", "Теорию правового государства") необходимо представлять гражданину, чтобы он мог сознательно, достаточно грамотно участвовать в решении государственных и местных вопросов.

В третьем параграфе, «Поведенческий компонент», рассматриваются поведенческие компоненты структуры правосознания гражданина: правовая установка, ценностная ориентация субъектов, готовность к деятельности в сфере правового регулирования, цель, мотив, привычка, убеждение, правовая активность (правоактивным следует считать гражданина, который видит в праве во всех или в отдельных ситуациях такой социальный инструмент, без которого он не может проявлять себя как личпость). Деятельность всегда индивидуальна. Поза ому поведенческие, практические компоненты обнаруживаются в основном в индивидуальном правосознании, сообразующим удовлетворение потребности индивида в конкретной жизненной ситуации с требованиями норм права и реальной деятельностью. Одинаковая по степени активности форма деятельности может определяться различными мотивами, установками, различной направленностью. При анализе правосознания гражданина следует учитывать влияние на его формирование тесного взаимодействия правосознания не только со всеми элементами структуры личности, но и социальной среды, больших и малых социальных групп, в которых протекает жизнедеятельность гражданина, его практическая деятельность.

Третья глава «Правовое образование как способ формирования правосознания гражданина» состоит из двух параграфов.

Первый параграф «Понятие правового образования» посвящена исследованию процесса формирования трех компонентов правосознания гражданина (психологического, идеологического и поведенческого) посредством правового образования. Необходимость повышения уровня правового образования граждан в современных условиях вызвана возросшим значением роли права и требований законности в совершенствовании правовой основы государственной и общественной жизни общества.

В настоящее время в нашей стране уже осуществляются первые шаги по переориентации сознания российских граждан, выразившиеся в реформе общеобразовательной школы, в перестройке системы политического образования и идеологической работы, о которой в апрельском (2003 г.) Послании Президента Федеральному Собранию сказано следующее: «... форхмирование сознания всех граждан нашего общества - это задача не только профессионалов-идеологов, пропагандистов, работников средств

массовой информации. Это дело всего государства. Государство потребовало от граждан, на каком бы посту они не стояли (политический руководитель или хозяйственник), знать, уметь и постоянно осуществлять идейно-воспитательную работу»^4.

Понятие "правовое образование " стало широко употребляться сравнительно недавно, после пршытия Закона РФ "Об образовании" в редакции 1992 г. В отечественной литературе советского периода вопрос образования населения в основном рассматривался в рамках понятия "правовое воспитание". В данной работе мы рассматриваем "правовое образование" как процесс формирования у гражданина определенных знаний, взглядов и убеждений, позволяющих понимать существующую в жизни общества правовую сферу, роль права, правопорядка, оценивать их как благо, как необходимое условие нормальной жизни, развития общества и защиты самих граждан. Правовое образование - сложно-собирательное понятие, которое включает в себя правовое воспитание и правовое обучение. Поэтому в диссертации подробно раскрывается каждый из данных элементов правового образования.

Формирование правового сознания гражданина - длительный и непрерывный процесс. В диссертации выделяются следующие основные этапы правового образования молодого гражданина: I этап -1-4 классы (детский период); II этап - 5 - 9 классы (подростковый период); Ш этап - 10-11 классы (юношеский период). На каждом этапе жизни гражданина ему должны быть даны правовые знания и навыки в зависимости от возрастных особенностей, право- и дееспособности обучающихся, реальной потребности в овладении и осуществлении той или иной социально-правовой роли с учетом требований, предъявляемых к каждой ступени образовательного процесса. Так, у молодого гражданина в возрасте 14-16 лет начинают формироваться понимание права и государства и связанных с ними явлений в целом, а также знания и умения, которые необходимы каждому человеку, вступающему в самостоятельную, взрослую жизнь. Характерной особенностью молодого гражданина является повышенная динамичность, исключительная восприимчивость, "открытость" для всего интересного и нового.

Во втором параграфе, «Формы и методы правового образования», рассматриваются формы и методы образования по двум его составляющим (обучение и воспитание) и с разных позиций - педагога и правоведа, таким образом учитываются два подхода: педагогический и юридический. Анализ вопроса " формы и методы правового образования" по публикациям в юридической литературе оказался не в пользу правоведов. В литературе ещё не сложилось общепринятое понятие - формы правового воспитания и обучения. В данной работе учитывается опыт педагогики при исследова-

⁴ Послание Президента РФ Федеральному Собранию "Послание Президента России Владимира Путина Федеральному Собранию РФ"// Российская газета. - 2003. -17 мая.

нии форм и методов правовоспитательной работы, форм и методов правового обучения.

Мы определяем форму правового образования как целенаправленную, организацию системы познавательного и воспитательного общения, взаимодействия преподавателя и учащегося. Форма образования реализуется как органическое единство целенаправленной организации содержания, обучающих средств и методов. Можно классифицировать формы правового образования по его структурным элементам: правовое воспитание и правовое обучение. Так, например, в работе выделяются парная (работа с педагогом или сверстником); групповая (обучение целого класса); коллективная (обучение друг друга); индивидуально-обособленная (домашние работы); урочные (урок, лекция-беседа, семипарские и практические занятия, различные формы контроля за самостоятельной работой учащихся, консультация, ролевая, деловая игра и др.) и внеурочные (правовая школа, олимпиада, научно-практическая конференция, творческий турнир, встреча с интересными людьми, "круглый стол") формы правового обучения и воспитания.

Метод правового образования — способ организации правовой учебно-познавательной деятельности учащегося с заранее определенными задачами, уровнями познавательной активности, учебными действиями и ожидаемыми результатами для достижения целей. Диссертант классифицирует методы правового образования на пять групп: организация учебно-познавателыюй деятельности; стимулирование учебно-познавательной деятельности; организация взаимодействия учащихся и накопления социального опыта; развитие психических функций творческих способностей и личных качеств учащихся; контроль и диагностика учебно-познавательной деятельности.

В заключении диссертант формулирует итоговые выводы диссертационного исследования.

СПИСОК НАУЧНЫХ ПУБЛИКАЦИЙ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ

1. Правовая культура субъектов избирательного права // Открытость
и гласность: Информационное издание избирательной комиссии Краснояр
ского края. - Красноярск, 1999. - № 1.- 0,3 п.л.

2. Правовое образование как способ формирования правосознания //
Теория государства и права: Сб. статей / Краснояр. гос. ун-т. 3-е изд. пере-
раб. и доп. - Красноярск, 2001. - 0,44 п.л.

3. Особенности национального правосознания // Материалы межвуз.
науч.-лракт. конференции «Духовно-исторические чтения». - Красноярск,
2002.-№7.-0,8п.л.

4. Правосознание и правовая активность// Материалы межвуз. науч.-
практ. конференции «Духовно-исторические чтения». - Красноярск, 2003.
-№ 8.-0,63 п.л.

5. Правосознание гражданина как один из видов правосознания //
Право: прошлое, настоящее, будущее: Сб. науч. статей аспирантов. -
Красноярск, 2003. - 0,5 п.л.

6. К вопросу о правовом образовании школьников // Материалы
краевой науч.-прак. конференции "Стратегии развития института семьи в
Красноярском крае". - Красноярск, 2003. - 0,5 п.л.

7. К вопросу о правовом образовании как средстве формирования
правового сознания школьников (в соавтор.) // Материалы Международной
научно-методической конференции "Развитие системы образования в Рос
сии XXI века". - Красноярск, 2003. - 0,25 п.л.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования. Коренные изменения экономической и правовой системы государства, связанные с переходом к рыночной экономике, привели к появлению и развитию явлений, жизненно необходимых для существования рыночных отношений. Одним из таких явлений, прочно вошедших в современную жизнь, стала реклама.

Сегодня уже никто не отрицает роли рекламы как важнейшего инструмента продвижения товаров, работ и услуг, увеличения сбыта и развития конкуренции. Это способствует не только развитию предпринимательства, но и более полному удовлетворению запросов потребителей.

Однако реклама - это и мощный механизм воздействия на массового
потребителя с целью формирования его поведенческих стереотипов и
рыночного спроса, особенно учитывая, что очень часто в создании
рекламы принимают участие специалисты - психологи, работающие с так
называемыми группами «фокусирования», то есть берущие на прицел
определенного потребителя. Не зря ряд ученых говорят о том, что
«реклама представляет собой универсальный механизм

психопрограммирования сознания и поведения людей в различных сферах жизни: экономики, идеологии, политики»^1.

При этом «если смотреть на рекламу с позиций общественного интереса, а не только с точки зрения бизнеса, то в этих явлениях можно обнаружить и асоциальные, а порой и криминальные аспекты»^2.

Распространение ненадлежащей рекламы способно ввести потребителей в заблуждение. Наиболее ярко это проявилось, в середине 90-х годов, когда с помощью рекламы в России был создан массовый

¹ Феофанов О. А. США: реклама и общество. М., 1 "71 С ^ ■■ i

² Основы социально-психологической теории. М., 1фзРОСЗИЛЦИОНАЛЬИАЯ \

] БИБЛИОТЕКА |

I С. Петербург f>^A ^л -

3 5 ОЭ — ~

ажиотаж среди граждан и юридических лиц вокруг так называемых «финансовых пирамид» с привлечением денежных средств без всяких реальных гарантий, что в последующем повлекло массовый обман населения. Достаточно часто сведения о товаре, содержащиеся в рекламе, не соответствуют действительности. Это касается как качества товара, так и его свойств. Встречаются случаи, когда применение медицинских средств, разрекламированных в средствах массовой информации, влечет тяжелые последствия для здоровья граждан: его ухудшение, ускорение прогрессирования болезни и т.п.

В целях недопущения подобных недобросовестных действий в законодательство почти всех стран с рыночной экономикой включены нормы, содержащие ограничения, а иногда и прямые запреты на определенные приемы и способы распространения рекламы.

В нашей стране процесс правового регулирования рекламной деятельности начался практически с момента реформирования. Серьезным шагом на этом пути стало принятие в 1995 году Федерального закона № 108 - ФЗ «О рекламе». Но и он не решил всех проблем рекламной деятельности. Нерешенные проблемы становятся все более актуальными по мере того, как потребители все громче заявляют о своих правах на достоверную информацию о товарах, работах, услугах и защите данных прав.

В настоящее время нормы о рекламе, помимо Закона «О рекламе», содержатся в ГК, законах «О рынке ценных бумаг», «О лекарственных средствах» и многих других. Однако, как показывает практика, необходимо дальнейшее развитие рекламного законодательства. Поэтому проблемы, относящиеся к его формированию, применению и совершенствованию, особенно касающиеся прав потребителей на информацию, содержащуюся в рекламе товаров, работ и услуг (далее -

права потребителей на надлежащую рекламу), требуют глубокого теоретического осмысления.

Степень научной разработанности проблемы. Проблемы

правового регулирования общественных отношений в сфере рекламной деятельности в настоящее время являются предметом пристального внимания со стороны юридической науки.

В советский период вопросы правового регулирования отношений в области рекламы фрагментарно рассматривались в трудах В. В. Гяаз_У„„вой.. ° А* *»♦■—" " ^И' "»-»^J'"*

Гражданско-правовые обязательства по передаче информации были предметом рассмотрения А. Е. Шерстобитова^6.

Отдельные попытки осмысления правовых проблем современной рекламы были предприняты в ряде статей российских юристов (Ю. Я. Вольдмана, М. Н. Малеиной, М. В. Машанова, Н. Е. Фонаревой).

Общим вопросам правового регулирования, рекламной

г- а т,~. т- 7. Е. В. Медянковой⁸'

деятельности посвящены работы А. Ю. Головина ' В. _М

О. В. К.™»,- В. В. П- - В Че_Р„_У„„- ■**««

з Глазунова В. В. Торговая реклама. М., 1976. *ФеофановО.А. США: реклама и общество. М., 1974.

Иванов В. И. Правовые проблемы рекламы в СССР: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 1979.

Шерстобитов А Е. Гражданско-правовые обязательства по передаче

информации:Дисканд. юрид. наук. М., 1980.

у Головин A. KJ. Правовое регулирование рекламы в гражданском праве: Дис. ...

канд. юрид. наук. М., 2002.

Медянкова Е В. Правовое регулирование рекламной информации: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2002.

Кузнецова О. Б Правовое регулирование отношений, возникающих в области

рекламы: Дис.... канд. юрид. наук. М., 1999.

ю Павловец Е В Проблемы правового регулирования отношений в сфере

коммерческой рекламы в России и США: сравнительный анализ: Дис. ... канд. юрид.

наук. М.,2002.

и Черячукин Ю. В. Правовое регулирование рекламной деятельности в

Российской Федерации и зарубежных государствах: (Опыт сравнительного исследования): Дисканд. юрид. наук. Волгоград, 1999; Он же / Проблемы правового регулирования рекламной деятельности в России и зарубежных государствах: Автореф. дис.... д-ра юрид. наук. Ростов н/Д, 2002.

правового регулирования общественных отношений по оказанию рекламных услуг были предметом изучения в работе В. Л. Нечуй-Ветер^12. Вопросам защиты от недобросовестной конкуренции в сфере рекламы

посвящены исследования К. Ю. Тотьева^13, ^Ю. ^С. ^Ку^{ликовой14},
„ - w „и. Особенности рекламы в Интернете исследовались

О. А. Филатовой^16.

Вместе с тем комплексного изучения и анализа проблем, связанных с правами потребителей на надлежащую рекламу, ранее в отечественной юридической литературе не проводилось.

Объект и предмет исследования. Объектом исследования являются правоотношения, возникающие в сфере рекламной деятельности по производству, распространению и потреблению рекламы. Предметом исследования выступают гражданские правоотношения, связанные с правами потребителей на надлежащую рекламу.

Цель и задачи исследования. Цель исследования состоит в том, чтобы провести комплексное изучение основных проблем, касающихся теоретических аспектов прав потребителей на надлежащую рекламу, их осуществления и защиты, а также в выработке рекомендаций по применению и совершенствованию норм российского законодательства в этой области.

Для достижения цели необходимо решить следующие взаимосвязанные задачи:

и Нечуй-Ветер В. Л. Обязательства по оказаншо рекламных услуг. Дис... канд. рид. ^ Ур_отъев ^ • jq Правовые проблемы ограничения монополистической

деятельности на товарных рынках Российской Федерации: Дис. ... канд. юрид. наук.

М., 1996. "' и' Куликова Ю. С. Ненадлежащая реклама как форма недобросовестной

конкуренции: Дис.... канд. юрид.наук. М, 2003. _г

is шелшикова ХТ.Ъ. Проблемы пресечения недобросовестной конкуренции в

области рекламы: Дис__ канд. юрид. наук. М, 1998. _г„

\СФшштовй Xj7~k. Тражданско-правойые особенности рекламы в Интернете:

Дисканд. юрид. наук. М., 2003.

- изучить виды рекламы и выделить ее составные элементы;

- сформулировать понятия надлежащей рекламы и прав
потребителей на надлежащую рекламу;

- провести анализ основных теоретических аспектов прав
потребителей на надлежащую рекламу и определить их
содержание;

- определить место прав потребителей на надлежащую рекламу в
системе субъективных гражданских прав;

- выявить основные способы осуществления прав потребителей на
надлежащую рекламу;

- провести анализ основных гражданско-правовых способов
защиты прав потребителей на надлежащую рекламу и методов
предупреждения их нарушений;

- выработать практические рекомендаций по применению и
совершенствованию законодательства о рекламе и защите прав
потребителей.

Методологические и теоретические основы исследования. Для разработки темы диссертационного исследования использовались общенаучные, специальные и частно-научные методы познания, в частности наблюдение, сравнение, абстрагирование, моделирование, исторический, сравнительно-правовой, аналитический и другие методы.

Теоретическую базу исследования составили научные работы по философии, экономике, общей теории права, гражданскому праву, а так же по другим отраслям юриспруденции.

Диссертация основывается на научных трудах в области общей теории права и гражданского права Т. Е. Абовой, М. М. Агаркова, С. С. Алексеева, М. И. Брагинского, С. Н. Братуся, А. Г. Быкова, Н. В. Васевой, В. В. Витрянского, В. М. Горшнева, В. П. Грибанова, О. С. Иоффе, А. Ю. Кабалкина, О. А. Красавчикова, Л. О. Красавчиковой,

М. Я. Кирилловой, Л. А. Лунц, Б. Н. Мезрина, М. Н. Малениной, И. Б. Новицкого, О. П. Павловой, Я. Е. Парция, Е. В. Пассек, И. А. Покровского, В. А. Рясенцева, О. Н. Садикова, Г. А. Свердлык, А. П. Сергеева, В. Л. Слесарева, В. Т. Смирнова, Е. А. Суханова, Ю. К. Толстого, А. Е. Шерстобитова, А. К. Юрченко, В. Ф. Яковлева и других известных российских ученых - правоведов.

В целях всестороннего и комплексного подхода к изучению темы диссертационной работы автором были также использованы разработки отечественных и зарубежных специалистов в сфере рекламной деятельности в различных отраслях знаний.

При подготовке диссертационного исследования были изучены законодательные акты, регулирующие рекламную деятельность и подзаконные нормативно-правовые акты, основными из которых являются ПС РФ, Федеральный закон от 18 июля 1995 г. № 108 - ФЗ «О рекламе», постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 4 марта 1997 г. № 4-П «По делу о проверке конституционности статьи 3 Федерального закона от 18 июля 1995 года «О рекламе», постановление Правительства Москвы от 22 января 2002 г. N 41-ПП «О перспективах развития и правилах размещения средств наружной рекламы, информации и оформления города» (с изменениями от 1 июля 2003 г.).

Глубокому и всестороннему анализу была подвергнута судебная практика, касающаяся споров, связанных с рекламной деятельностью, включая документы Высшего арбитражного суда и Министерства по антимонопольной политике и поддержке предпринимательства в России. Кроме того, использовались материалы периодической печати.

Научная новизна исследования. Диссертация является одним из первых комплексных исследований проблем прав потребителей на надлежащую рекламу в Российской Федерации, в котором формулируются понятия надлежащей рекламы и прав потребителей на надлежащую

рекламу, раскрываются их содержание, определяются их место в системе субъективных гражданских прав, а также рассматриваются способы их осуществления и защиты.

К новым результатам также можно отнести выделение механизма воздействия как элемента рекламы и предложение об использовании организационно-превентивных мер, направленных на предупреждение нарушений прав потребителей на надлежащую рекламу.

В отличие от позиции А. Ю. Головина^17, ^KOT°P™ предлагал рассматривать рекламное право как институт гражданского права, в данн'ой диссертации приводится обоснование о статусе рекламного права как субинститута гражданского права и впервые рассматриваются его принципы.

Положения, выносимые на защиту:

1. Реклама представляет собой единое целое таких элементов, как содержание, способ распространения и механизм воздействия. Именно наличие механизма воздействия позволяет отграничить рекламу от иной информации. Действующее законодательство в сфере рекламной деятельности в настоящее время полностью регулирует только содержание и способ распространения рекламы, а механизм воздействия рекламы лишь частично. Необходимо также жесткое полное правовое регулирование механизма воздействия.

В коммерческой рекламе допустимым является лишь психологическое воздействие на потребителей рекламы только путем убеждения, то есть воздействие на индивида, характеризующееся заранее объявленной целью, логическим характером доказательств, допущением обоюдоострой

"Головин А Ю.Указ. соч. С. 9.

критичности, а в итоге - добровольным выбором, согласия с утверждением субъекта воздействия. Иные способы психологического воздействия - внушение, заражение и подражание - в коммерческой рекламе являются недопустимыми.

2. Надлежащая реклама — это непосредственно распознаваемая,
достоверная, добросовестная, этичная, доступная, полная и
безопасная реклама, распространяемая способом, во времени и в
месте, установленном законодательством.

3.            Рекламное право есть субинститут гражданского права, который
образует         совокупность         гражданско-правовых         норм,
регулирующих   отношения,   возникающие   при   осуществлении
предпринимательской        деятельности        по        производству,
размещению      и     распространению      рекламы.      Основными
гражданско-правовыми.               принципами               (нормативно-
руководящими   положениями,   лежащими   в   основе   правовых
норм, регулирующих рекламную деятельность) рекламного права
являются:    развитие   рыночных   отношений;    учет   интересов
личности, общества и государства; защита прав потребителей.

4.            Потребители рекламы   имеют право   на надлежащую   рекламу
(применительно к коммерческой рекламе),   которое по своим
признакам является субъективным гражданским правом и под
которым    следует    понимать    меру    дозволенного    поведения
потребителя рекламы.

5.            Права потребителей на надлежащую рекламу являются составной
частью     гражданско-правовых    организационных    отношений,
которые   возникают   лишь при распространении коммерческой
рекламы.

6. Действующая редакция Закона «О рекламе» не предусматривает
возможности осуществления правомочия требования и

правомочия на защиту лично потребителями рекламы, а
предоставляет ее только представителям, указанным в законе.
Для предоставления потребителям рекламы возможности лично
осуществлять свои права на надлежащую рекламу необходимо
внести в Закон «О рекламе» следующие положения:
«Потребители рекламы вправе самостоятельно или через
уполномоченных представителей требовать от рекламодателей,
рекламопроизводителей и рекламораспространителей

соблюдения при распространении рекламы требований, установленных рекламным законодательством». «Потребители рекламы вправе самостоятельно или через уполномоченных представителей:

направлять      в      Федеральный      антимонопольный-    орган      (его
территориальные органы) заявления о нарушениях законодательства
Российской    Федерации    о    рекламе    для    решения    вопроса    о
предупреждении    и    пресечении    фактов    ненадлежащей    рекламы,
допущенных юридическими и физическими лицами;
направлять заявления   о   нарушениях законодательства   Российской
Федерации о рекламе в органы, выдавшие лицензию, для решения
вопроса о приостановлении или о досрочном аннулировании лицензии
на осуществление соответствующего вида деятельности;
направлять в органы прокуратуры, другие правоохранительные органы
по подведомственности заявления для решения вопроса о возбуждении
уголовного дела по признакам преступлений в области рекламы;,
направлять            рекламодателям,            рекламопроизводителям             и

рекламораспространителям требования об осуществлении контррекламы;

предъявлять в установленном порядке иски в суд, арбитражный суд в случае нарушения своих прав, предусмотренных законодательством Российской Федерации о рекламе.

При удовлетворении иска суд или арбитражный суд обязывает
правонарушителя довести решение суда или арбитражного суда
до сведения остальных потребителей через средства массовой
информации или иным способом в установленный им срок».
7. Правам потребителей на надлежащую рекламу должны
корреспондировать обязанности рекламораспространителей,
рекламодателей и рекламопроизводителей предоставлять
рекламную информацию, по содержанию, способу
распространения и механизму воздействия соответствующую
предъявляемым законодательством требованиям.
Для этого в дополнение обязанностей, предусмотренных Законом
«О рекламе», необходимо закрепить за

рекламораспространителями, рекламодателями и

рекламопроизводителями следующие обязанности: обязанность рекламодателя представлять рекламопроизводителю и рекламораспространителю доказательства достоверности рекламной информации и иные необходимые сведения, которые должны отражать полноту рекламной информации;

обязанность рекламопроизводителя предоставить

рекламораспространителю рекламную информацию, отвечающую установленным законодательством Российской Федерации требованиям к содержанию и механизму воздействия;

обязанность рекламораспространителя соблюсти установленные законодательством Российской Федерации требования к способу, месту и времени распространения рекламы;

- обязанность рекламодателей, рекламопроизводителей и

рекламораспространителей устранять по требованию потребителей обстоятельства, влекущие нарушение законодательства Российской Федерации о рекламе.

8.            При   защите   права   на   надлежащую   рекламу   применяются
следующие способы защиты гражданских прав: восстановление
положения, существовавшего до нарушения права; пресечение
действий,    нарушающих   право   или    создающих   угрозу его
нарушения; признание оспоримой сделки недействительной и
применение последствий ее   недействительности,   применение
последствий недействительности ничтожной сделки; признание
недействительным   акта   государственного   органа   или   органа
местного   самоуправления;   возмещение   причиненного   вреда,
включая моральный (неимущественный) вред; прекращение или
изменение правоотношения.

9.            Распространение    ненадлежащей    рекламы    влечет    серьезные
негативные   последствия.   Защита от негативных последствий
помимо   гражданско-правовых   санкций   включает   в   себя   и
организационно-превентивные меры, которые реализуются через
административные    способы.     Одним    из    таких    способов,
направленных на предупреждение нарушений прав потребителей
на   надлежащую   рекламу,   является   сертификация   рекламной
продукции.

Теоретическая и практическая значимость исследования заключается в том, что содержащиеся в исследовании положения и выводы позволяют углубить научные знания о гражданско-правовом регулировании рекламной деятельности и могут быть использованы в качестве исходного материала для дальнейшего изучения правовых проблем регулирования и защиты прав потребителей на надлежащую

рекламу, а также в процессе совершенствования рекламного законодательства и правоприменительной практики.

Материалы диссертации могут быть использованы при подготовке учебных пособий и в процессе преподавания учебных и специальных курсов по гражданскому и предпринимательскому праву.

Апробация и внедрение результатов исследования. Диссертация подготовлена и обсуждена на кафедре гражданского права и процесса Академии экономической безопасности МВД России. Выводы, положения и результаты исследования излагались на заседаниях кафедры гражданского права и процесса Академии экономической безопасности МВД России.

Структура и объем диссертации обусловлены целью исследования и вытекающими из нее задачами. Работа состоит из введения, двух глав, включающих шесть параграфов, заключения и списка использованной литературы.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во ведении обосновывается актуальность темы диссертации, рассматриваются степень научной разработанности проблемы, объект, предмет, цель, задачи, методологические, теоретические основы и научная новизна исследования, формулируются основные положения, выносимые на защиту, показываются научная и практическая значимость, формы апробации результатов исследования.

В первой главе - «Теоретические положения прав потребителей на надлежащую рекламу» - раскрываются правовые предпосылки существования прав потребителей на надлежащую рекламу, дается их понятие и характеристика как субъективных гражданских прав.

В первом параграфе - «Элементы и виды рекламы по российскому законодательству» - анализируются различные понятия рекламы, ее признаки и структурные элементы, требования, предъявляемые действующим законодательством к содержанию, времени, месту и способу распространения рекламы.

Рассмотрев различные понятия рекламы, автор приходит к выводу, что как единое целое реклама представляет собой совокупность нескольких элементов: содержание в виде рекламной информации, действия, направленные на ее распространение, которые выражаются через способы распространения рекламной информации, и механизм воздействия в виде приемов и способов формирования интереса к содержанию рекламы у потребителей.

Наличие механизма воздействия позволяет утверждать, что реклама, по своей сути, не может быть ограничена объективным информированием потребителей о товарах, работах и услугах, так как оказывает определенное воздействие на психику потребителей.

Действующее законодательство о рекламе полностью регулирует лишь часть ее элементов: содержание и способ распространения. Механизм воздействия рекламы в настоящее время под воздействие норм права попадает лишь частично.

В психологической литературе¹⁸ ^пр^инято ^выделять следующие способы воздействия на психику человека:

и См.: Артемьев М. А. Эффективная система психологических воздействий в

политической рекламе: Автореф. дис. ... канд. психолог, наук / Российская академия государственной службы при Президенте Российской Федерации. М., 1997. С. 8; Демидов В. £ Существующая реклама и психология ее восприятия. - М., 1984. С. 52-74; Зазикин В. Н. Психология в рекламе. М., 1992. С. 18-20; Гулъсакова О. Л. Реклама как вид журналистского творчества: Методическая разработка. СПБ., 1994. С. 15-16; РозентальД. Э., Кохтеев Н. Н. Язык рекламных текстов. М., 1981. С. 33-35; Шерковин Ю. Реклама и психология // Проблемы теории и практики управления. 1993. №3. С. 106; Кузьмин И. Л. Психотехнологии и эффективный менеджмент. М., 1994. С. 102; ОгирМ. Реклама как фактор внушения: Рига, 1973. С. 27.

Убеждение - воздействие на индивида, характеризующееся заранее объявленной целью, логическим характером доказательств, допущением обоюдоострой критичности, а в итоге - добровольным выбором, согласием с утверждением субъекта воздействия.

Внушение - целенаправленное воздействие через эмоционально -чувственную сферу на установки, симпатии, предпочтения потребителей с последующим влиянием первых на выбор последних. Внушение делится на прямое и косвенное.

Прямое преднамеренное внушение заключается в использовании специальных «словесных формул», которые внедряются в сознание потребителя и становятся определенными элементами при его выборе.

Косвенное внушение включается в сообщаемую информацию в скрытом, замаскированном виде и характеризуется неосознанностью, незаметностью, непроизвольностью его усвоения.

Заражение - бессознательный характер передачи психологических состояний.

Подражание - преднамеренное или непреднамеренное копирование навязываемых или предлагаемых взглядов и ценностей.

Рассматривая указанные способы, диссертант приходит к выводу, что при разработке положений Закона «О рекламе», целью которых является урегулирование механизма воздействия рекламы, необходимо учитывать, что в коммерческой рекламе допустимым является лишь психологическое воздействие на потребителей рекламы только путем убеждения.

Иные способы воздействия, а именно - внушение, заражение и подражание, в коммерческой рекламе являются недопустимыми.

Исходя из требований, предъявляемых к рекламе, формулируется понятие надлежащей рекламы, под которой понимается непосредственно распознаваемая, достоверная, добросовестная, этичная, доступная, полная

и безопасная реклама, распространяемая способом, во времени и в месте, установленном законодательством.

Во втором параграфе - «Понятие и содержание прав потребителей на надлежащую рекламу» - на основе общих положений теории гражданского права определяется структура прав потребителей на надлежащую рекламу и их содержание. Из содержания прав потребителей на надлежащую рекламу формулируется их понятие.

Анализ постановления Конституционного Суда РФ от 4 марта 1997 г. № 4-П «По делу о проверке конституционности статьи 3 Федерального закона от 18 июля 1995 года «О рекламе» позволяет сделать вывод о существовании рекламного права как субинститута гражданского права, который образует совокупность гражданско-правовых норм, регулирующих отношения, возникающие при осуществлении предпринимательской деятельности по производству, размещению и распространению рекламы. Высказанное в литературе мнение, что данная совокупность образует институт гражданского права¹⁹ д^иссер^тант считает преждевременным, так как в настоящее время нормы гражданского права, регулирующие рекламную деятельность, еще не имеют того значения, чтобы говорить о них как об институте гражданского права.

Лежащие в основе правовых норм нормативно-руководящие положения, регулирующие рекламную деятельность, предлагается определять как принципы рекламного права, каждый из которых имеет свое содержание.

Так, принцип развития рыночных отношений заключается в стимулировании развития и поддержке нормального рынка путем закрепления определенных правил поведения для его субъектов и защите от недобросовестной конкуренции.

Головин А. Ю. Указ. соч. С. 9.

Принцип учета интересов личности, общества и государства
заключается в обеспечении учета рекламодателями,

рекламопроизводителями и рекламораспространителями этих интересов,
необходимости закрепления мер, обеспечивающих реальную защиту
общепризнанных принципов гуманности и морали, и необходимости
ответственности рекламодателей, рекламопроизводителей и

рекламораспространителей за нарушение установленных правил.

Принцип защиты прав потребителей заставляет ориентироваться на приоритет интересов потребителей перед интересами рекламодателей, рекламопроизводителей и рекламораспространителей, определять меры, обеспечивающие реальное осуществление прав потребителей на законодательном уровне, закреплять социальные гарантии потребителей и устанавливать ответственность рекламодателей, рекламопроизводителей и рекламораспространителей за качество своей деятельности.

Значительная часть параграфа посвящена определению понятия, изучению структуры и содержания прав потребителей на надлежащую рекламу.

В правах на информацию потребителей рекламы термины «информация» и «рекламная информация» являются синонимами, эти права соблюдаются только в случае, если эта коммерческая информация, получаемая потребителем в рекламе, надлежащая, отвечает всем необходимым требованиям. Поэтому нам более точно эти права назвать правами потребителей на надлежащую рекламу.

При рассмотрении структуры данных прав автор приходит к выводу, что они состоят из правомочия требования и правомочия на защиту. Исходя из их содержания формулируется понятие права на надлежащую рекламу, под которым следует понимать меру дозволенного-поведения потребителя рекламы, которая заключается в возможности требовать от рекламораспространителей, рекламодателей и рекламопроизводителей

соблюдения требований Закона «О рекламе» и ГК РФ и использовать или требовать использования государственно-правовых мер к нарушителям рекламного законодательства

Из исследования особенностей правоотношения, возникающего между потребителями рекламы и остальными субъектами рекламной деятельности (рекламного правоотношения), по таким признакам, как самостоятельность и независимость субъектов друг от друга, их обособленность как в имущественном, так и в организационном плане, юридическое равенство сторон, корреспондирование обязанности рекламораспространителей, рекламодателей и рекламопроизводителей праву потребителей рекламы как к притязанию, а не как к велению следует вывод о гражданско-правовом характере прав на надлежащую рекламу.

Кроме прав на надлежащую рекламу рассматриваются обязанности рекламораспространителей, рекламодателей и рекламопроизводителей, возникающие в рамках рекламного правоотношения, основная из которых заключается в обязанности предоставлять рекламную информацию, по содержанию, способу распространению и механизму воздействия соответствующую предъявляемым законодательством требованиям.

В третьем параграфе - «Место прав потребителей на надлежащую рекламу в системе субъективных гражданских прав» - исследуются особенности информации (в том числе и рекламной) как объекта гражданских прав, дается характеристика рекламного правоотношения с точки зрения предмета гражданского права, основания его возникновения.

Согласно ст. 2 ГК РФ все гражданские права, являющиеся предметом гражданского права, подразделяются на имущественные, личные неимущественные и личные неимущественные, тесно связанные с имущественными.

Особенности информации как объекта гражданских прав предопределяют неимущественный характер рекламного правоотношения.

Диссертант, проводя анализ высказанной в юридической литературе точки зрения, согласно которой право на рекламу является личным

неимущественным правом²⁰ ' njW^ ^к ^выводу, что по тем признакам, которым отвечают личные неимущественные права (направленность на выявление и развитие индивидуальности; особый объект личных прав; специфика оснований их возникновения и прекращения, принадлежность нематериальных благ гражданину от рождения или в силу закона, их неотчуждаемость и непередаваемость) право потребителей на надлежащую рекламу не может являться личным неимущественным правом.

Проведенное ранее исследование²¹ гражданско-правовых обязательств по передаче информации привело к выводу, что все они делятся на две группы:

а)    договоры    на   передачу   информации,    в    которых    передача
информации   выступает как   специфическая   услуга,   дающая   полезный
эффект   в   виде   своевременного,    полного   и   точного   осведомления
заинтересованных   лиц    в    порядке,    позволяющем    им    использовать
информацию в практической деятельности,

б)    гражданско-правовые обязательства по передаче   информации,
складывающиеся   в   процессе   возникновения,   развития   и   реализации
гражданских   правоотношений,   опосредствующих   передачу   имущества,
выполнение работ и оказание услуг, в которых они представляют собой
разновидность      организационных      отношений,      направленных      на
обеспечение     нормального     функционирования     договорных     связей
контрагентов.

Позиция законодателя, выраженная в ст. 437 ПС РФ, согласно

которой реклама рассматривается как приглашение делать оферты,

и Маленина М Н Право на рекламу // Изв. вузов. Правоведение. 1991. № 1.

С.15-25.

2i Шерстобитов А Е Гражданско-правовые обязательства по передаче

информации Автореф. дис. ... канд юрид. наук. М, 1980. С. 8-9.

позволяет охарактеризовать правовую природу рекламы как способ создания условий для получения оферты, ее последующего возможного акцепта, что способствует возникновению договорного правоотношения. Отсюда следует, что рекламное правоотношение относится к группе организационных отношений, концепция которых в свое время была разработана О. А. Красавчиковым.

Особенность рекламного правоотношения, заключающаяся в определенности обязанного лица и неопределенности управомоченных лиц, позволяет отнести его к тем юридическим конструкциям, закрепленным современным законодательством, которые позволяют обнаружить исключения об относительном характере обязательства и которые получили название обязательств с неопределенной множественностью лиц^22.

К указанной группе также относятся конструкция публичного договора (ст. 426 ГК РФ), возможность выкупа домашнего животного, с которым собственник его обращается негуманно, заинтересованным в этом лицом (ст. 241 ГК РФ), установление в завещании обязанности наследника совершить какие-либо действия в общеполезных целях в соответствии со ст. 1139 ГК РФ.

С учетом существования различных видов рекламы делается вывод, что не все правоотношения, возникающие в связи с распространением рекламы, следует рассматривать как неимущественные обязательства, а право потребителей на надлежащую рекламу как субъективное гражданское право возникает лишь при распространении коммерческой рекламы.

22 См. напр. Ершов Ю. Л. О возможности существования обязательств с

неопределенной множественностью лиц //Цивилистические записки: Межвуз. сб. науч. трудов. М.; Екатеринбург, 2002. Выпуск2. С. 353-358.

Во второй главе - «Осуществление и защита прав потребителей на надлежащую рекламу» - рассматриваются основные способы осуществления, защиты и предупреждения нарушений прав потребителей на надлежащую рекламу.

В первом параграфе — «Понятие и способы осуществления прав потребителей на надлежащую рекламу» - предлагается понятие осуществления прав на надлежащую рекламу, рассматриваются фактические и юридические способы и принципы осуществления указанного права.

Осуществление прав на надлежащую рекламу заключается в обусловленном волеизъявлением потребителя рекламы (или его представителя) и обеспеченном системой гарантий превращении в действительность правомочия требования от обязанных лиц предоставления надлежащей рекламы и правомочия на защиту.

Для предоставления реальной возможности осуществления правомочия требования от обязанных лиц предоставления надлежащей рекламы рассматриваются существующая возможность совершения указанных действий, а также необходимость внесения соответствующих изменений в законодательство о рекламе.

Кроме того, в рамках осуществления правомочия на защиту определяется круг возможностей, предоставляемых потребителям рекламы, и обосновывается необходимость внесения соответствующих изменений в законодательство о рекламе.

Также в данном параграфе рассматривается соответствие реализации рекламного правоотношения общим принципам осуществления гражданских прав и исполнения обязанностей, таких, как законность, разумность и добросовестность, солидарность интересов и делового сотрудничества, осуществление гражданских прав в соответствии с их

назначением, реальное осуществление гражданских прав, осуществление прав потребителей на надлежащую рекламу.

Во втором параграфе - «Гражданско-правовые способы защиты прав потребителей на надлежащую рекламу» - рассматриваются основные способы защиты гражданских прав, определяются их особенности применительно к защите прав на надлежащую рекламу.

Основную часть параграфа занимает изучение возможности применения способов защиты гражданских прав, предусмотренных ПС РФ. Исходя из особенностей прав на надлежащую рекламу выделяются те гражданско-правовые способы защиты, которые могут применятся в случае их нарушения.

В рамках исследования возмещения причиненного имущественного вреда проводится разграничение сферы действия Закона РФ «О защите прав потребителей» (с изменениями от 17 декабря 1999 г., 30 декабря 2001 г.) и Федерального закона от 18 июля 1995 г. № 108 - ФЗ «О рекламе».

В конце параграфа делается вывод, что к основным способам защиты прав на надлежащую рекламу относятся: признание права; восстановление положения, существовавшего до нарушения права; пресечение действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения; признание оспоримой сделки недействительной и применение последствий ее недействительности, применение последствий недействительности ничтожной сделки; признание недействительным акта государственного органа или органа местного самоуправления; возмещение причиненного вреда, включая моральный (неимущественный) вред; прекращение или изменение правоотношения.

В третьем параграфе - «Предупреждение нарушений прав потребителей на надлежащую рекламу» - излагается сегодняшнее состояние уровня правонарушений в сфере рекламной деятельности, проводится исследование возможных превентивно-предупредительных

мер, направленных на предупреждение нарушений рекламного законодательства, и их правовое регулирование.

Рассматривая ситуацию, складывающуюся при осуществлении рекламной деятельности с точки зрения соблюдения интересов потребителей рекламы, приходится констатировать тот факт, что защита прав потребителей рекламы в настоящее время по разным причинам не всегда осуществляется своевременно и эффективно.

Учитывая это, предлагается основной акцент сделать не да возмездно - восстановительный или же штрафной характер санкций, а на превентивно-предупредительные меры, направленные на предупреждение нарушений рекламного законодательства.

В качестве одного из таких способов, направленных на предупреждение нарушений прав потребителей на надлежащую рекламу, предлагается использовать такой способ, как сертификация продукции.

Значительную часть параграфа занимает обоснование возможности рассмотрения рекламы как продукции и распространения в связи с этим на рекламу положений Федерального закона от 27 декабря 2002 г. № 184-ФЗ «О техническом регулировании».

Из двух форм подтверждения соответствия обосновывается необходимость использования такой формы, как обязательная сертификация.

В конце параграфа изучается порядок проведения сертификации рекламной продукции.

В заключение диссертации формулируются обобщенные положения и выводы, наиболее наглядно отражающие научную новизну, теоретическую и практическую значимость проведенного исследования.

Основные положения диссертации нашли отражение в двух научных работах автора:

1. Таскаев А. В. Некоторые отличия рекламы алкогольной и табачной
продукции от рекламы товарных знаков фирм, производящих и
распространяющих данную продукцию // Научный вестник Омского
юридического института МВД России. 1999. № 2 (10). - 0,5 п.л.

Таскаев А. В. Некоторые проблемы использования рекламы в видео-
и кинопродукции нерекламного характера // Научный вестник
Омского юридического института МВД России. 2000. № 2 (12). - 0,4
п.л.